Верфи были наши, живых там не осталось, ликвидировали всех. Это был мой приказ, когда я посещал штаб несколько часов назад, но станция ещё сопротивлялась, хотя двенадцать секторов из восемнадцати мы уже захватили. Штурмовики медленно, по проходам, делая их, если необходимо, в переборках, всё же двигались вперёд. Сотрудники «Гикона» уже знали, что «чёртовы шейнцы» пленных не берут и дрались до последнего.
– М-да, после штурма мне придётся изрядно постараться, чтобы отремонтировать станцию, – задумчиво пробормотал я, с интересом просматривая записи боёв. – Но это ладно, главное, чтобы модули могли свернуться в транспортное состояние. В Хире уже починю и введу верфь в строй.
С восстановлением станции мне нужно будет поторопиться, так как через шесть месяцев в Хиру должны были прибыть четыре инженера из империи Лемур и начать на ней трудиться. Один будет главным инженером. Остальные – начальники отделов и основные рабочие лошадки, на которых и ляжет выпуск станций, как военных, так и гражданских, а я обеспечу их требуемыми проектами. Сделаю. Загадывать не буду, всё же станцию и верфь ещё не вывезли, но, скорее всего, буду работать с военными империи Хиры, да и с соседями тоже, поставляя им боевые станции и модули к ним. А когда моё новое имущество заработает и начнёт приносить кредиты, то есть это будет мой тыл в Окраинных мирах, я со своими людьми отправлюсь дальше, в Центральные миры, в Лемур.
Вот такой был план. Конечно, всё готовилось в большинстве своём в спешке и на коленке, но, как ни странно, всё получилось и шло как надо.
Когда дроид доставил заказ, я уже спал. Мне приходили новые пакеты с информацией, но мне уже было не до них, впервые за эти полтора месяца я спал настоящим, не искусственным сном и отдавался этому с немалым удовольствием.
Утром выяснилось, что вся система наша, включая верфь, все нанятые инженеры вот уже как одиннадцать часов работают в поте лица, разбирая и складывая модули станции. Началось сворачивание терминалов отдельных производственных заводов. Стапели верфи они не трогали, это уже моя работа. Пока сворачивали два завода: тот, что изготавливает станционные реакторы, и второй, изготавливающий оружейные платформы и «умные» мины для оборонных поясов станций.
Модули фабрик и заводов, которые находились на территории станции, тоже начали сворачивать. Уже трюмы второго транспорта наполнялись демонтированными модулями. Проследив, как работают инженеры, я одобрил их скоростную работу; все понимали, что нужно действовать как можно быстрее, тем более я обещал премию за каждый выигранный час, так что старались они от души, имея отличную мотивацию.
Глядя на работу инженеров, я жалел, что пока не могу присоединиться и все три моих конструкторских и два инженерных комплекса стоят без дела. Для ускорения работ я передал оба инженерных комплекса двум инженерам, а вот конструкторскими они воспользоваться не смогут, у них не было необходимых баз для этого, а такие выдавались только на Варре.
Закончив с изучением информации, я сообщил, что буду вне доступа несколько часов, и, надев свой привычный пилотский комбез, направился в медсекцию. Пора было установить себе инженерную нейросеть, ту же модель, что и в прошлый раз, – она была самой оптимальной в данное время. Понятное дело, по прибытии в Лемур я заменю её на более продвинутую, а пока и так нормально, лучше здесь, в Окраинных мирах, пока не было.
Нейросети и импланты я купил заранее, но ставить себе решил пока одну только нейросеть и два импланта на интеллект, это поможет работе, потом уже поставлю боевые и на память. Пока этого не требуется.
Проверив настройки кибердоктора – настроил я его по своим индивидуальным параметрам – и убедившись, что всё готово к операции, лёг на мягкое ложе. Когда крышка закрывалась в автоматическом режиме, я неожиданно улыбнулся, вспомнив наш с Тимом разговор. Он не соврал, когда говорил, что были обнаружены обломки транспорта, где найдены фрагменты моего тела, так что я действительно официально мёртв. Ворт Трен умер, но принц Рино Эго жив. В это время в капсулу начал поступать газ, и я отрубился. Операция по установке нейросети началась.
Когда распахнулись створки дверей, я даже не обернулся, продолжая расслабленно сидеть в кресле, управляя своими конструкторскими комплексами. Специальное оборудование, усиливающее дальность работы нейросети, очень способствовало этому. Не зря я потратил на него почти восемьдесят тысяч кредитов. Стапели – самое сложное в разборе. Ими я занимался лично, ругая косоруких люмерцев. Часть стапелей была собрана неправильно, и некоторых деталей не хватало, они нашлись на огромных складах, где планировалось хранить готовую продукцию.