Выбрать главу

— Значит, я могу быть свободна?

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я имел в виду, вот почему я приехал сюда. Здесь лучше думается, особенно по ночам.

— Может, я вам помогу?

— Вряд ли. Это чисто математическая проблема.

Блайт упала духом и замолкла. Джас улыбнулся ее огорчению и поспешил объяснить:

— Я работаю над доказательством сложной теоремы, над которой математики бьются не один год. Буду вам признателен, если вы не станете трубить об этом на каждом перекрестке…

— Это секрет?

— Нет, просто я не хочу, чтобы кто-то из моих коллег узнал, что я пытался и… не смог.

— А вы уже все варианты перепробовали?

— Вообще-то мне кажется, что я уже на полпути к разгадке. Но мы не можем предсказать эффект, который произведет наш следующий шаг.

— А в чем именно заключается ваша теорема? — Блайт ждала, что после этих слов Джас рассмеется ей в лицо, ведь это была «чисто математическая» проблема.

— Обычная задачка.

— Один плюс один равняется два?

— Что-то вроде этого. — Он улыбнулся, и у Блайт защемило сердце. — На первый взгляд, доказательство лежит на поверхности.

— Полагаю, ваша теорема слишком мудреная, чтобы объяснить ее мне?

— Нет, но думаю, вам до чертиков надоест меня слушать.

В этот момент пенистые волны выбросили на берег что-то блестящее. Блайт подбежала к воде, села на корточки и подняла совсем не поврежденную ракушку, нежно-розовые с перламутровыми прожилками створки которой напоминали формой веер. Находка привела девушку в неописуемый восторг. Она замерла, не в силах оторвать глаз от этой первозданной красоты.

— Осторожнее!

Джас рывком поднял Блайт на ноги и притянул девушку к себе. Волна, которая могла накрыть ее с головой, окатила желтовато-серой пеной только ноги. Блайт изо всех сил уперлась кулачками в грудь Джаса.

— Спасибо, хотя вы слегка опоздали, — сказала она, поднимая глаза.

Джас немедленно отпустил ее, не сказав ни слова, и, круто развернувшись, продолжил путь. Блайт торопливо сунула ракушку в карман и побежала следом, гадая, почему Джас снова замкнулся в себе. Прошло несколько минут, прежде чем девушка отважилась посмотреть спутнику в лицо. Джас тут же встрепенулся.

— Что вы сказали?

— Ничего.

— Вы как будто нервничаете.

— Немного. Я просто решила… Что я вам надоела.

— Вовсе нет! Какие глупости! Знаю, я не ахти какой собеседник, но ничего не могу с собой поделать.

— Да я и не жалуюсь…

Джас остановился и с любопытством взглянул на нее.

— Вот смотрю на вас, и иногда мне кажется, что вы не прочь пожаловаться.

— Мало ли что вам кажется! — смутилась Блайт. — Нельзя судить о человеке по его лицу.

— Наверное, вы правы. Если честно, увидев вас впервые, я решил, что вы настырная школьница на каникулах.

— А теперь-то вы видите, что перед вами взрослая женщина? — с вызовом спросила Блайт.

Его глаза вдруг сверкнули неожиданно и ярко, как молния.

— Думаете, я ничего не замечаю? — тихо осведомился Джас.

4

Блайт закрыла глаза и невольно приоткрыла губы в надежде получить от него поцелуй.

Но Джас, круто развернувшись, пошел прочь. Отойдя на несколько шагов, он обернулся и крикнул:

— Продолжим прогулку?! Или вы уже утомились?

Может быть, я ошиблась, размышляла девушка, может, мне показалось, что глаза Джаса нечаянно выдали то, что он так тщательно скрывал? И она решила, что самое умное, это сделать вид, будто ничего не произошло.

— Нет! — прокричала она. — Я готова продолжать. Если вы, конечно, не хотите остановиться.

Ответ прозвучал несколько двусмысленно, как, впрочем, и вопрос. Когда Блайт подошла к Джасу, на его лице не осталось ничего, кроме легкого раздражения. Девушке меньше всего хотелось, чтобы он прочитал в ее глазах разочарование, и она подумала, что, если завести разговор на интересную для собеседника тему, Джас немного оживится. Поэтому она спросила:

— Вам не скучно всю жизнь иметь дело с числами, формулами, теоремами?

— Числа это символы, то же самое, что буквы. Писатель описывает явления словами, математик делает то же самое при помощи чисел.

— Потому что числа более точны?

— Возможно. Думаю, я стал заниматься математикой, чтобы хоть как-то упорядочить свою жизнь.

— Но почему вы считаете, что порядок так важен? — осторожно спросила Блайт.

Он долго молчал, глядя на безбрежный водный простор, а когда заговорил, голос его стал глухим и монотонным.

— Все больше убеждаюсь, что у вас было счастливое детство. А вот мне повезло куда меньше.