Вотша кивнул и направился к выходу. Проходя мимо жены старосты, стоявшей у входной двери он тихо сказал:
– Матушка Масура, я скоро вернусь, вскипятите мне котелок чистой воды.
Старуха молча кивнула, и Вотша вышел из комнаты.
Он шагал по улице в сторону кузницы и лихорадочно думал, что из имеющихся у него снадобий может понадобиться Вагату. Наука тетушки Барбы не прошла для Вотши даром – и здесь в Уругуме он находил время, чтобы собирать растения, ягоды, корешки, готовить из них отвары, настои, мази. Вот только нуждающихся в его лекарском искусстве в айле было немного, да и имевшемуся в Уругуме лекарю он не хотел вставать поперек дороги. Но теперь дело касалось Вагата, и потому он не мог стоять в стороне, вот только… неизвестно было, что из приготовленных им снадобий сохранилось!..
Еще издалека он увидел, что крыша дома кузнеца сгорела полностью, а значит весь запас сушеных трав, плодов и ягод был уничтожен. Подойдя к дому, он понял, что и внутри него практически ничего не уцелело – окна и дверь были выбиты и из них по стенам тянулись полотнища копоти. А вот кузница пострадала гораздо меньше, правда крыша на ней тоже сгорела, но внутренность была практически не тронута огнем. Сохранился и погреб, вырытый в дальнем конце сада, а именно там хранились изготовленные Вотшей лекарства.
Изверг отворил дверь погреба, и понял, что многоликие сюда не заглядывали. Видимо, они слишком торопились и не думали, что здесь может быть что-то ценное для них. Спустившись по лесенки вниз, Вотша отобрал несколько флаконов с настойками и горшочков с мазями, которые могли понадобиться для Вагата и, сложив все это в холщевую сумку, выбрался наружу.
Спустя пятнадцать минут он снова входил в дом старосты. В комнате, где уложили Вагата, кроме его жены и старой Масуры находился и лекарь айла – суровый, малоразговорчивый старик, живший на отшибе в небольшом, чуть покосившемся домике. Он как раз менял кузнецу повязку, прежде наложенная сильно промокла от крови.
Вотша выложил на маленький столик принесенные с собой снадобья и, взяв два горшочка и флакон, подошел к постели.
– Почтенный, – обратился он к лекарю, обрабатывавшему раны кузнеца какой-то темной жидкостью. – Прошу тебя попробовать снадобье, которое я изготовил по рецепту известной на Западе травницы, тетушки Барбы. Я был ее учеником больше двух лет, и смею надеяться, что многому научился. Вот эту мазь… – он открыл один из горшочков и показал желтовато-серую пахучую субстанцию, заполнявшую горшочек до самой горловины, – …надо положить тонким слоем на полотно и прикрыть им раны. Кровь очень быстро уймется. Спустя часа два надо будет поменять повязку, положив на раны мазь из вот этого горшочка – это мазь прекрасно заживляет раны. А вот этот настой надо давать раненому, добавляя в питье по три капли на кружку. Настой успокаивает жар, укрепляет раненого и не дает развиваться лихорадке.
Старик-лекарь недоверчиво покосился на предложенные ему снадобья и глухо проворчал:
– То, что годится на Западе, не всегда подходит горцам!..
– Ты знаешь, мне дорог мой учитель… – Стараясь говорить спокойно и с уважение, ответил Вотша. – Я прошу тебя использовать эти средства. Они сделаны из местных трав и не могут повредить раненому, а рецепты эти проверены неоднократно!..
Старик поднял глаза на Вотшу, несколько секунд внимательно рассматривал его, а затем кивнул:
– Хорошо, парень, я использую твои мази и бальзам… Надеюсь, Мать всего сущего вдохнет в них свою силу!
Вотша кивком поблагодарил лекаря и вышел из комнаты.
В саду уже начал собираться его отряд. Ребята рассаживались на скамейках, расставленных под деревьями вокруг большого садового стола, и тихо о чем-то переговаривались. Вотша тоже подошел к столу, уселся рядом с Сафатам и негромко сказал:
– Вагат плох… Ему нужен покой, а вот его-то нам, наверняка не дадут!
– Так, может быть его куда-нибудь увезти?.. – Так же негромко спросил Сафат, но Вотша отрицательно покачал головой:
– Его нельзя перевозить. Недели две он должен лежать в полном покое.
В это время в сад вышел староста Уругума, а с ним еще трое стариков. Они также уселись за стол, но таким образом, чтобы молодежь оказалась напротив них. Самур медленно оглядывал примолкших ребят, а остальные старики сидели, не поднимая глаз. Наконец взгляд старосты уперся в Вотшу, Самур кашлянул и с некоторым трудом проговорил:
– Многоликие убили двенадцать жителей айла… Еще четверо сгорели у себя в домах… Шестеро ранены, трое покалечены. И мы не знаем, когда многоликие снова заявятся к нам, чтобы уничтожить всех нас!..
– Вам лучше уйти из айла!.. – Добавил один из стариков, не поднимая взгляда.