— Спасибо, — я машинально поклонилась женщине, благодаря, как принято в странах Азии и беря подарок двумя руками. Это последствия недавней поездки и знакомством с культурой Южной Кореи в Пусане и Японии в Фукуоке. Мне там понравилось — чисто и непривычно уютно даже на улице. Такая дружеская, не напряжённая, атмосфера.
— Да не за что, девочка. Кстати, ты кого-то мне напоминаешь. Тебя ведь Аризолька зовут?
— Да, а…
— Точно! Аризоль Кетри. Певица из Нью-Йорка. Недавно покинула сцену. Ты её тёзка, — тепло улыбнулась женщина, а я в ответ как-то нервно.
Вот почему меня узнают, хотя я в штате Луизиана вообще ни разу не появлялась и настолько известной не была, чтобы меня узнавали везде, как того же Бибера. Тем более сценический стиль слегка искажал мою внешность, из-за чего узнать меня становится ещё труднее. Ну блин, нечестно.
— Мой сын тебя проводит до дома старой ведьмы. Мне тоже нужны кой-какие отвары, — задумчиво почесал большим пальцем свой подбородок Катрин, — Томми, стащи у старой колдуньи удобрения из цветов гортензии, отвар для и от насекомых, таблетки из смолы дуба и трясины, ну и зелье острого поноса, — коварно улыбнулась женщина.
Как же я её понимаю. Самой раньше хотелось своему менеджеру и директору подмешать зелье острого поноса или хотя бы для эпиляции, да никак момент не подворачивался или я его благополучно пропускала.
Если вернусь к ним — обязательно дам им испробовать коктейль ощущений, которые дарит это зелье! Лично знаю.
— Хорошо.
— А теперь кыш из моего двора, детвора!
— Досвидание, — сказала я уже возле калитки и быстро вышла за двор, — ну пошли. Думаю, Найя и Энди не удивяться, увидев тебя, — стала размышлять я в слух.
— Не должны.
— Вот и отличненько, — хлопнула в ладоши, — я сейчас, а ты иди вперёд, — крикнула я, подбегая к их соседям. Насколько я помню из последнего визита в этот город, тут живут любители пресмыкающихся. Тук-тук, дзинь-дзинь.
— А, Аризоль, — открыла мне дверь пожилая женщина и тепло усмехнулась, — какая пакость в этот раз?
— Змея. Любая.
— Так ты могла и у Катри попросить. У неё этих змей десятка два, если не три. Ну ладно. Вот, держи, — подняла тётя Юста ужа с земли возле ворот, — держи и смотри, вызывай скорую заранее.
— Зачем? Я сразу катофалк закажу, — сказала я и побежала к застывшему в нескольких метрах парне, а сзади послышался скрип закрывающихся ворот и задорный смех Юсты Марковны — коренной русской.
Описывать Юсту буду потом, а пока продолжение через несколько дней…
Колба и Арсeн
*Томас Гредью*
Что с этой дамочкой не так? На первый взгляд нормальная красивая девушка, а в реальности — растяпа и сама неадекватность. Её поведение детское, но милое. Она очень часто и искренне улыбается, смеётся и любит общаться. Странная и витает в облаках. Умная и рассудительная.
За дорогу к дому Эндианы я успел услышать тысячу вопросов на миллионы тем и, часто не успевая даже слово сказать, слушал её размышления. Причем весьма убедительные и похожие на правду. Вот кто ещё бы подумал, что "тот соседский кот сидит так скрутившись в забавный и пушистый комок, потому что у него циркуляция крови так лучше работает, ну и шея не болит". Ну да, возможно поэтому он сидит свёрнутой колбасиной. Или ещё:
— Том, как ты думаешь, почему у моей бабки и сестры получается готовить зелья, полезные для людей, а у других — нет?
— Они ведьмы, — усмехнулся я, пошутив, и получил в ответ подозрительный взгляд новой знакомой, а после весёлую улыбку и громкий смех. Сам себе сдержал рвущийся наружу хохот, и только подрагивающие плечи выдавали моё состояние.
— Хм, не думаю. Можно это именно потому, что у них к этому определенная предрасположенность? Ну, например, как у людей "лёгкая" и "тяжёлая" рука. Как у парикмахеров или садоводов. Ведь после стрижки у людей с "тяжёлой" рукой вложив плохо растут, а у людей с "лёгкой" — наоборот, быстро. М? Как думаешь?
— Возможно у твоих дальних или не очень родственниц "лёгкая" рука, а у тех врачей и учёных — "тяжёлая". Ну, или "тяжеленная", тут уж зависит от них.
— Думаю, ты прав, — выдала свои мысли за мою идею. Вот как у неё получается так манипуровать людьми? Я ведь почти поверил, что это именно я рассуждал на тему "лёгкой" и "тяжёлой" рук.
— О, а вот и милейшие ворота, — ехидно прошипела девушка, — и как у вас в городе терпят эдакое безобразие? — словно ни к кому не обращаясь, спросила она, — О, ты не обращай внимания на мои фразы: я иногда штаб не в попад. Большинство из них просил констатация фактов или или собственные размышления, — всё лепетала она, а меня завораживало в ней всё: от милой и слегка странной болтливости до её необычайно красивых, глубоких и таких холодных голубых глаз, которые она продемонстрировала, сняв линзы с тёмно-коричневой, почти чёрной, окраской радужки глаз.
— Ты там аккуратнее. Резких движений не делай, не бегай и не кричи. У бабуленьки дома милейшие пять собачек пород немецкая овчарка, чёрная немецкая овчарка, бульмастиф, ротвейлер и Кане Корсо. Пять прелестных собак, любая из которых в одиночку способна загрызть любого, кто попадётся ей на пути.
— Я знаю. Меня они не трогают и даже позволяют себя погладить.
— Везёт, — огорчённо выдохнула девушка и тихо фыркнула, — они от меня шарахаются, как от прокажённой! Скажи: я что, такая страшная?
— Нет, совсем нет… — растерялся я от таких откровений, — Ты достаточно привлекательная девушка.
— Правда? — о Ужас, она ещё и удивляется. — Спасибо! Прошу за мной, — подмигнула она мне и прошла за уже открытые пятиметровые ворота. М-да, меры безопасности на высшем уровне.
*Аризоль Кетри*
Я уже предвкушаю реакцию бабушки:
Захожу я в дом и кидаю под ноги моим ошалелым от такого подарочки родственницам и, ехидно, но мило, смеясь, смотрю на вовсю разворачивающееся действо. Бабушка смотрит на маленького и безобидного, но живого ужа, который сворачивает свой хвост в кольцо; уж смотрит на Эндиану и…бабушка, визжа и проклиная меня всеми возможными и невозможными способами, бежит за пределы зала, потом дома, а потом и двора, желая переждать "змеиный апокалипсис".
В душе я вся ликовала, а вот внешне… Вот как бы вы отреагировали, увидя напротив себя симпатишную девушку, идущую возле красивого парня, с садистской улыбочкой смотрящую в никуда? Да ещё и тихо похихикивающую, с дерганными плечами! Вот я испугалась, увидя себя в витрине какого-то магазина.
Подозрительно посмотрела на Томаса. Идёт себе, как ни в чём не бывало, и только улыбка на бледных устах гласит о его осведомлённости в отношении моих коварных, даже гадких (действительно, ведь змеи — гады) планов.
Дааа, с выдержкой у него всё хорошо. А жаль. Хотелось бы увидеть его растерянным от моих действий, а не смеющимся от них. Ну да ладно. Простим эту оплошность и не будем готовить всякие интересные зелья. Например те, которые заказывала его мама.
— Лилу-лули! Ари входи! — услышала я "хорошее" пение моей бабки, — Я, как и любая среднестатистическая бабушка, спекла суп, сварила пирожки и зажарила пельмени. Ну как? — и показывает на безоговорочно испорченные продукты питания и, как того и подобает ситуация, засмеялась, непривычно похрюкивая, — ну ладно, нормальная еда тоже имеется. Например, картошка фри, чисбургер, три бургер, и конечно же, компот! — я поочерёдно посмотрела то на Энди, то на Найю и кинула посреди комнаты переданного тётей Юстой небольшого (где-то под метра) ужика. Да, ждала я крышесносную реакцию, но это превзошло все мои ожидания.
Поначалу всё было так, как и планировалось: ступор обоих пресмыкающихся, визг бабушки и попытка бегства, но после… а после начался Ад. Именно Ад и именно с большой буквы. Бабушка побежала к шкафу с различными скляночками-колбочками, в котором недавно, точнее утром, слегка перестановку, взяла очередную колбу и кинула её с воинственным кличем в бедное животное. Колба была мягко говоря необычной, и когда бабушка погасла, какую колбу кинула в пресмыкающееся, подскочила от ужаса, потому что присвоила ужу необыкновенную способность — способность говорить. На всех языках без ограничений, любви интонациями и фальцетами.
Уж протяжно завизжал (бедные мои барабанные перепонки) и пополз в сторону. Тут же завизжал бабушка и в комнату вбежал Томми. Осмотрел всю нашу слаженно, как хор, визжащую братию и громко что-то сказал на испанском. И, судя по всему, это не было благословением или комплиментом данной идиллии.