— Что с Элой?
Машина рывком тронулась. Парень впереди и тот, что сидел рядом, повернулись ко мне. В руках они что-то держали. Какие-то склянки?
— В чем дело?
Шофер низко склонился над рулем, машина на большой скорости с воем срезала угол.
— Сидите спокойно, Берк, — сказал мой сосед. — В этом пузырьке соляная кислота. Если только шевельнетесь, я плесну ее вам в лицо. А что это такое, вы хорошо знаете из романа, который переводите.
— Что вам надо? Кто вы такие? Что с Элой?
— Скоро все поймете. Вы поедете с нами. Будете вести себя благоразумно, с вами ничего не случится. А если… — Он выругался хриплым голосом, привстал в машине, коснувшись головой верха и направил на меня откупоренную бутылку. Разумеется, я хорошо знал, что такое соляная кислота.
А что, если в самом деле соляная кислота? Я был почти в этом уверен.
— Мы знаем, что у вас сильные руки, — продолжал парень, — и вовсе не собираемся рисковать.
Он словно читал мои мысли. Мне было ясно, что нападение хорошо организовано. Все предусмотрено. Сопротивляться было рискованно. Но видно было также, что они нервничали и даже побаивались меня, не зная, как я себя поведу.
— Кто вы?
— В свое время, Берк, узнаете, а пока сидите спокойно. Руки на колени. И не вздумайте даже пальцем шевельнуть. Вспомните то, что вы переводили о соляной кислоте. Не принуждайте нас к действию. Опустите голову. Голову прямо, а глаза вниз. Вы слышите, Берк?
Я смотрел на этого командира. Молодое приятное лицо с широкими скулами.
— Опустите голову!
Я не люблю, когда со мной так разговаривают. Правда, я не шевельнулся, но и приказа не выполнил.
— Не будьте детьми, — сказал я.
— Вы скоро убедитесь, что мы не дети. Лицо вниз, Берк, в последний раз вам говорю. Не шутите.
Я отвернулся от него и уставился на дорогу. Когда мы выехали из города? И куда едем? Машина мчалась по неасфальтированной дороге с одними подфарниками. Из-под колес летело снежное месиво. Все молчали. Парень впереди держал в руках направленный на меня пузырек, не спуская с меня взгляда.
— Учтите, мы очень близко друг к другу. Плеснете — на вас тоже попадет. И если в пузырьке действительно соляная кислота, я вас ударю по рукам. Ясно? — сказал я громко и с гневным спокойствием.
— Хорошо, что предупредили, — заметил парень рядом со мной. — Будем осторожны. Впрочем, мы это предвидели.
Машина резко свернула влево и остановилась перед каким-то низеньким строением. Двое спереди сразу вышли. Предусмотрительно пятясь задом, медленно вылез мой сосед.
— Выходите!
Когда я выбрался из машины, все трое обступили меня, соблюдая, однако, безопасную дистанцию. Двое из них высокие, крепкие парни. Они отлично понимали, что во мне может взыграть воинственность, когда я обеими ногами ступлю на землю.
— Сюда!
Приземистая, полуразрушенная постройка, бывший хлев или что-то в этом роде. Меня даже взяло любопытство. Медленно шел я к входу с прислоненной дверью. Хлопнула дверца автомобиля — это третий, младший. Парни шли за мной. Темень.
— Направо!
Помещение побольше и не столь темное — откуда-то проникал тусклый свет.
— Вперед!
Чья-то рука подтолкнула меня сзади. Я невольно полуобернулся, но тут кто-то наскочил на меня сбоку, я сбился с шага, споткнулся обо что-то мягкое — согнувшегося в три погибели человека, в царившем здесь полумраке я его не заметил, и полетел через него наземь. Все бросились на меня. Я замахал обеими руками, задел чью-то лохматую голову, множество рук вцепилось в меня, хватали за руки и за ноги; пыхтение и тихие ругательства. Я пытался оторваться от земли, но мы все куда-то покатились, на меня навалилось тяжелое тело, руки мне завели за спину, я не мог установить, сколько было этих чужих рук, это был многорукий полип; я почувствовал на своих руках веревку, удар по голове, из глаз посыпались искры, на голову мне кинули мешок и поволокли по земле, еще крепче затягивая на руках веревку. Потом меня подняли, посадили на какое-то твердое, тяжелое сиденье, привязали к спинке, веревка спустилась на ноги, туго обвилась вокруг них, и тут кто-то прошипел:
— Силен, черт!
С меня сняли мешок. Все делалось по заранее разработанному плану, поэтому меня ничуть не удивила картина, открывшаяся мне в свете двух или трех тусклых лампочек. На большом грязном нетесаном столе, дымя только что прикуренными сигаретами, сидели трое молодых ребят в свитерах. Глаза их были прикованы ко мне. Рядом — несколько бутылок и стаканов. Справа от меня, небрежно прислонясь к приставной лестнице без нижних перекладин, стоял огромный детина в черной кожанке. Слева на ящике, буквально утонув в своей нейлоновой куртке с меховым воротником, сидел парнишка, что вел машину. На полу валялись кирпичи и мусор. Пахло плесенью. Молчаливая пятерка. Я был привязан к большому массивному креслу.