Выбрать главу

— Да, сэр? — спросил Питт, как только громогласный голос суперинтенданта разрешил ему войти.

Этельстан сидел за столом. Он даже еще не успел раскурить сигару, и его лицо было покрыто пятнами гнева, который при появлении инспектора ему пришлось подавить.

— Кто, черт побери, приказывал вам навещать Джерома? — раздраженно произнес суперинтендант, приподнимаясь в кресле, чтобы придать себе больший рост.

Питт почувствовал, как у него напряглись мышцы спины и натянулась кожа на черепе.

— Я не знал, что для этого требуется разрешение, — холодно ответил он. — Раньше такого не было.

— Питт, не смейте мне дерзить! — Выпрямившись в полный рост, Этельстан оперся о стол. — Дело закрыто! Я сказал вам это еще десять дней назад, когда присяжные вынесли вердикт. Вас оно больше не касается, и я приказал вам оставить все в покое. Но вот теперь я слышу, что вы копошитесь у меня за спиной — пытаетесь встретиться со свидетелями! Какого черта вам нужно?

— Я не встречался ни с одним из свидетелей, — честно сказал Питт, хотя дело тут было вовсе не в отсутствии желания с его стороны. — Я не смог — они исчезли.

— Исчезли? Что вы хотите сказать — «исчезли»? Люди такого сорта постоянно приходят и уходят — сброд, отстой общества, вечно кочуют с места на место. Хорошо хоть нам вообще посчастливилось их найти, а то мы так бы и не получили их показания. Не говорите чушь. Эти люди не исчезли в том смысле, в каком может исчезнуть порядочный гражданин. Они просто перебрались из одного публичного дома в другой. Это ничего не значит — абсолютно ничего. Вы меня слышите?

Поскольку суперинтендант орал во весь голос, этот вопрос был излишним.

— Разумеется, сэр, я вас слышу, — с каменным лицом промолвил Питт.

Этельстан побагровел от ярости.

— Вытянитесь по швам, когда я с вами разговариваю! А теперь я слышу, что вы встречались с Джеромом — причем не один раз, а дважды! Для чего, хотелось бы мне знать, для чего? Нам уже больше не нужно чистосердечное признание. Его вина доказана. Присяжные признали его виновным — таков закон нашей страны. — Разведя руки в стороны, суперинтендант скрестил их перед собой наподобие ножниц. — Дело закрыто. Полиция Большого Лондона платит вам за то, Питт, чтобы вы ловили преступников, и в первую очередь за то, чтобы вы по возможности предотвращали преступления. Вам не платят за то, чтобы вы защищали преступников и дискредитировали суды, ставя под сомнение их решения! Итак, если вы не можете надлежащим образом выполнять свою работу, как вам приказано, вам лучше уйти из полиции и найти себе какое-нибудь другое занятие. Вы меня понимаете?

— Нет, сэр, не понимаю! — Питт стоял, вытянувшись в струнку. — Вы хотите, чтобы я делал только то, что мне прикажут, в точности так, как мне прикажут, не прислушиваясь к голосу своего рассудка, к своему опыту, — или в противном случае я буду уволен?

— Не притворяйтесь тупицей, черт побери! — хлопнул по столу рукой Этельстан. — Естественно, нет! Вы следователь — но, черт возьми, вы не можете браться за любое дело, какое вам вздумается! Я предупреждаю вас, Питт, что, если вы не оставите дело Джерома в покое, я снова отправлю вас патрулировать улицы рядовым констеблем — и я могу это устроить, уверяю вас!

— Почему? — Питт посмотрел суперинтенданту прямо в лицо, требуя объяснений, пытаясь прижать его к стене, вынудив сказать что-нибудь такое, от чего нельзя уже будет отказаться. — Я не встречался ни с кем из свидетелей. Я и близко не подходил к Уэйбурнам или Суинфордам. Но почему мне нельзя поговорить с Абигайль Винтерс или Альби Фробишером, почему нельзя навестить Джерома? Что такого, по-вашему, могут они сказать теперь, что это повлияет на исход дела? Что они могут изменить? Кто собирается отказаться от своих показаний?

— Никто! Абсолютно никто! Но вы сеете смуту, порождаете сомнения, заставляя всех думать, будто в деле осталась какая-то тайна, грязная и отвратительная. А это равносильно клевете!

— Что вы имеете в виду — например, то, что правда выяснена не до конца?

— Не знаю! Боже милосердный — ну откуда мне знать, какие мысли бродят в вашем искаженном сознании? Вы просто помешались. Но я предупреждаю вас, Питт: если вы еще хоть раз притронетесь к этому делу, я вас сломаю! Оно закрыто. Мы нашли виновного. Его судили, ему вынесли приговор. Вы не имеете права ставить под сомнение решение присяжных. Вы подрываете закон, и я этого не допущу!

— Я не подрываю закон, — презрительно возразил Питт. — Я только пытаюсь убедиться в том, что мы собрали все доказательства, убедиться в том, что не произошло ошибки…