Выбрать главу

Король Аглирты спокойно пронизывал взглядом пустое пространство тронного зала, взирая на вновь прибывших: полдюжины рослых воинов, сверкая полным комплектом боевых доспехов, невозмутимо выстроились в ряд перед всеми остальными. У них не было щитов, их мечи и кинжалы покоились в ножнах, но забрала были опущены, и они не поздоровались и не преклонили колени перед своим королем.

По сигналу, которого Келграэль Сноусар не расслышал, эти шесть воинов разбились на две тройки и повернулись лицом к придворным. Сверкнули выхваченные мечи, и роскошно одетые люди отступили перед обнаженной сталью. Воины, однако, не надвигались, а стояли на своих местах, пока другие вооруженные люди, на груди которых сияли золотые доспехи Ритрима, перечеркнутые по диагонали черной стрелой, не оказались впереди, пронизав их ряды.

Кортахары Ритрима вошли в тронный зал не торжественным маршем, а стремительно, почти бегом, как воины вбегают на поле боя в ожидании предстоящей встречи с врагом и, возможно, подстерегающей их гибели.

Был среди них один человек без шлема, с пламенно-оранжевыми волосами. Его темные глаза грозно смотрели на короля из-под нахмуренных бровей. Это наверняка был Ограт Наеримдон, наместник Ритрима, так как в Ритриме не нашлось бы мага, способного замаскировать другого человека под их правителя. Нет магов, зато воинов с избытком. Их было уже больше сотни, и все новые бойцы вливались в тронный зал, а придворные жались к стенам, и теперь в их шепоте слышался подлинный страх. Слишком много мечей, а этим воякам явно не терпится пустить их в дело…

Воины расталкивали придворных, пробираясь к боковым выходам из зала, а когда наместник повелительно взмахнул рукой, латники захлопнули двери и прижались к ним широкими спинами, сурово глядя на рискнувших приблизиться придворных и угрожающе подняв обнаженные мечи. Послышались испуганные возгласы, похожие на писк встревоженных мышей, когда некоторые вельможи попытались покинуть тронный зал и были остановлены. Наместник Ритрима зловеще усмехнулся, убедившись, что ловушка сработала. Он поднял руку, и все его многочисленное воинство замерло.

Он сделал еще несколько шагов вперед и остановился, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Эта поза не могла быть позой просителя, или верного подданного, или человека, испытывающего страх.

— Ты назвал меня разбойником, Сноусар, — резко произнес Ограт Наеримдон, — что ж, называй так и дальше. Я пришел не для того, чтобы пасть на колени, а для того, чтобы увидеть смельчака, который смеет считать себя владыкой Аглирты и тем более провозглашать себя возрожденным Спящим Королем из легенды. И вот я смотрю и вижу всего лишь человека… — Его голос на последнем слове взлетел и разнесся по залу, а потом наместник прибавил более низким тоном, похожим на рычание: — И на меня он не производит впечатления.

— Я не жду от тебя преклонения, — хладнокровно ответил Пробужденный король, — но требую повиновения. Ни один наместник не может сохранить свой пост против воли короля; ты обладаешь лишь той властью, которую дал тебе я.

— Нет, — возразил наместник Ритрима со зловещей улыбкой и многозначительно повел рукой в боевой перчатке. — Моя власть — это мои мечи, и другой власти мне не нужно. Это понимает каждый житель Аглирты, и никто не смеет мне противоречить. Сила оружия понадежнее и помощнее всяких колдовских штучек, ее не оспоришь, как претензии на «королевскую» или «законную» власть. Послушай, ты, возомнивший себя королем! Видишь людей, которые пришли вместе со мной?

Он бросил взгляд мимо трона, улыбаясь еще шире, и сказал:

— Я замечаю, что теперь с тобою остались только дети и два копьеносца, что трусливо прячутся в дальних углах. Эти двое и еще те, которых я миновал по дороге сюда от реки, вместе составляют дюжину воинов. Никого из опытных магов также не видно, и уж наверняка не найдется никого, кто мог бы сравниться с колдунами из Силптара, которых я нанял для будущей борьбы с магами баронов. Ты об этом не позаботился, не так ли? В общем, силы твои на этом острове не могут сравниться с моими. Говоря откровенно, Пробужденный король, тебе остается выбор: отдать свою корону здесь и сейчас или умереть.

Он лениво повел рукой. По этому сигналу один кортахар у южной стены небрежно взмахнул боевым мечом и перерезал горло ближайшему придворному. Тот сделал несколько шатких шагов и распростерся на плитах, захлебываясь собственной кровью.