Выбрать главу

В 6.29 утра десантные суда подошли к берегу и остановили свои моторы. Были все основания надеяться, что артиллерия сделала свое дело и оборона противника подавлена. Роквелл приказал спустить аппарели своего судна. Первый танк рванулся вперед, зарылся носом в набежавшую волну и пошел по пляжу, видневшемуся недалеко от судна. И вдруг немцы ожили. Возможно, они только и выжидали этот момент, но более вероятно, что их артиллеристы лишь сейчас опомнились. Второй танк пошел в воду, и тут заговорила немецкая пушка на возвышенной части берега. К счастью, первые выстрелы немцев были неточны. Но едва успел сойти в воду второй танк, как с другого конца пляжа по судам Роквелла стало вести огонь тяжелое немецкое орудие. Десантные суда, стоявшие неподвижно, бортами к берегу, представляли хорошие цели, в которые легко было попасть. Но вот последний танк сошел в воду. Тут же были подняты аппарели, и суда задним ходом начали отходить от берега.

Роквелл выполнил свою задачу в точно установленное время. Танки уже были на берегу, теперь ему предстояло отвести десантные суда на безопасное расстояние от берега. Семь из восьми судов отошли от берега; на двух возникли пожары, восьмое судно было разбито и осталось стоять у берега. Роквелл видел, как первый танк шел через заграждения к берегу, но, не пройдя и десяти метров, вспыхнул ярким пламенем. Немцы теперь сосредоточили свой огонь по десантным судам с пехотой, которые приближались к берегу.

Первые десантные суда должны были сначала высадить пехоту, а уже затем — отряды подрывников. Однако на некоторых участках пляжа пехота и подрывники высаживались вместе, а кое-где подрывники даже оказались первыми. Вот что писал позже один из участников этой высадки:

«…Мы наблюдали за берегом, на который вскоре должны были высадиться… Было около шести часов утра. Со стороны противника не раздавалось ни одного выстрела. Но вскоре после того как спустили аппарели, на судне разорвался 88-миллиметровый немецкий снаряд. Взрывом убило почти половину людей; среди них был наш офицер… Меня отбросило в сторону. С трудом поднявшись на ноги, я увидел большую пробоину в переборке и рядом убитого сержанта. Сам я был с головы до пят в крови, так как меня ранило осколками. От взрыва на судне возник пожар, и пламя быстро разгоралось. Спрыгнув в воду, я направился к берегу. Рядом со мной было много солдат, пытающихся, как и я, выбраться на берег. Но на берегу противник встретил нас пулеметным огнем. Я добежал до заграждения и укрылся за ним…»

Нечто подобное пришлось пережить подавляющему большинству из 1450 человек восьми рот пехотного десанта. Одна из рот высаживалась правее места высадки танков Роквелла, на западном конце пляжа. Рота переправлялась на шести десантных судах. Первое судно этой роты затонуло недалеко от места высадки, второе судно было взорвано минометным огнем, и лишь четыре судна подошли к месту высадки. Солдаты стали прыгать в воду. Немцы направили на них сильный минометный и пулеметный огонь, и многие солдаты были убиты или утонули; те же, кому удалось выбраться на пляж, спешили укрыться за заграждениями. В течение каких-нибудь пятнадцати минут рота фактически была выведена из строя.

Эта рота высаживалась в установленном для нее месте; все же остальные роты — немного восточнее. Их отнесло туда тем же приливом, из-за которого, собственно, был нарушен план высадки на побережье «Юта». Но там это не имело большого значения, так как пехота высаживалась в полном порядке, а сопротивление немцев было слабым. Здесь же, на побережье «Омаха», порядок был нарушен еще до того, как солдаты достигли берега. Лишь некоторые суда провели высадку в двухстах метрах восточнее установленного места. Большинство же судов находилось от него на расстоянии почти в два километра. Одна рота высадилась почти в четырех километрах от назначенного места и была вынуждена добираться до него в течение полутора часов. На одних участках побережья пехоты не было вообще, а на других ее было слишком много. Перед солдатами находился противник, который оказался далеко не таким слабым, каким его представляли в период подготовки. Солдатам никто не говорил, что артиллерийский огонь противника может оказаться таким убийственным. Но самое главное — никто не мог сказать, где они находятся и что они должны делать в этой обстановке. У многих не было оружия, так как они потеряли его, когда пробирались через буруны. Большинство солдат, которым удалось укрыться за галечной насыпью, были так сильно потрясены выпавшими на их долю тяжелыми испытаниями, что в тот момент не могло быть и речи о каких-либо организованных действиях против немцев.