Дарасаев вскинул автомат, и его палец резко лег на курок.
— Махмуд, не горячись! — встал между ним и Генсеком Стрелок. — Мне бы не хотелось лишать тебя удовольствия, но дело прежде всего. Мертвые выкуп не платят.
— Выкуп! — озверел Родин. — О чем это вы тут толкуете? Дмитрий, ты что, против меня пошел? И ты, Брут!
Стрелок пожал плечами.
— Ну зачем же так драматизировать! — сказал он. — Просто я не люблю, когда со мной грубо разговаривают.
— Что? — не понял Генсек. — Совсем охренел? Я с тобой грубо разговаривал? А в спецназе у вас что? По-французски матюгаются?
— Заткнись! — приказал Волк. — Где Кашкин?
— Не знаю, — огрызнулся Леонид Борисович. — Я не имею никакого отношения к его побегу.
— Лучше не ври, — угрожающе произнес Дарасаев. — Все равно я правду узнаю.
— Да не вру я! У него спроси! — Родин кивнул на Ивана. — Это Папа Сочинский их бегство организовал.
— Какой еще папа? — скривился Махмуд. — Что ты мне лапшу на уши вешаешь?
— Это местный авторитет. Вор в законе, вел дела с Серым Кардиналом, — пояснил Стрелок. — Может, Родин и правду говорит.
— Мы это выясним, — сказал Дарасаев. — Сейчас ты расскажешь мне все, с самого начала и до конца, — добавил он, обращаясь к Ивану.
— Это библиотека, — прошептал Костолом. — Из нее тоже можно попасть в гостиную.
— Я слышу голоса! — тихо сказала Мириам. — Только очень неразборчиво, хотя я все равно по-русски не понимаю.
— Похоже, все собрались в гостиной, — заметил Гарик. — Сейчас мы очень тихо войдем в библиотеку и послушаем, что там происходит.
— А нас не засекут? — опасливо поинтересовался Хосе Мануэль.
— А еще говорят, журналисты — бесстрашные ребята, — усмехнулся Костолом.
Подготовленный по системе УНИБОС отряд Папы Сочинского, в считанные минуты преодолев ограду, бесшумно рассредоточился по двору, проводя разведку местности.
— Там, в гараже, стоит микроавтобус, битком набитый связанными охранниками, — доложил Папе Сочинскому командир отряда Матвей Гашеткин.
— Интересно, чья это работа? Явно не чеченцев. Они бы не стали тратить время на связывание. Прикончили бы всех, и все дела. Должно быть, действовал профессионал, — сказал вор в законе. — Что докладывает разведка?
— Двор чист, — отрапортовал Матвей. — Все находятся в доме. Точнее, в гостиной. Волк захватил Генсека и остальных. Четверо интересующих вас людей тоже находятся в гостиной. Жертв пока нет. Какие будут распоряжения?
— Мне нужно освободить этих четверых, желательно с наименьшими потерями, — сказал Папа Сочинский. — У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
— Насколько я понимаю, люди, интересующие вас, не нужны Дарасаеву, — произнес Гашеткин. — В гостиную ведут два входа — через основной коридор и через библиотеку. Кроме того, в ней четыре окна. Скоординировав действия, мои бойцы смогут занять ее за полторы минуты. Первыми огонь открывать не будем. Надеюсь, чеченцы дадут нам возможность вступить в переговоры. Они тоже не заинтересованы без особой необходимости устраивать пальбу на территории Российской Федерации. Попробуем договориться, забрать наших людей и тихо-мирно разойтись.
— Звучит неплохо, — одобрил Папа Сочинский.
— Да, чуть не забыл! — спохватился Матвей. — Вместе с Волком в гостиной находится Дмитрий Борисов. Это бывший спецназовец по прозвищу Стрелок, умный и хладнокровный профессионал. Когда-то мы вместе служили в Афгане. В отличие от кавказцев, которые готовы начать стрельбу только из-за того, что кто-то слишком громко чихнул, он всегда действует исключительно разумно и целесообразно. Уверен, что он поможет мне держать ситуацию под контролем.
— Мне это нравится, — сказал вор в законе. — Немедленно приступайте к выполнению операции.
— Так ты что, всерьез собираешься взять меня в заложники? — раздраженно спросил Генсек.
— Скажи спасибо, что я тебя на месте не убил! — заметил Волк.
— В таком случае я предлагаю тебе сделку!
Дарасаев презрительно сплюнул на пол.
— Не надо мне ничего предлагать. Я сам возьму то, что захочу.
— Ты бы все-таки послушал, — более спокойным голосом произнес Леонид Борисович, ломая голову над тем, куда подевалась его охрана.
Предположение, что чеченцы ухитрились обезвредить его армию без единого выстрела, уязвляло гордость бывшего партийного функционера. Он твердо решил, что если выкрутится, то всерьез займется вопросом подбора кадров.