Выбрать главу

– Эх, молодежь, все вам не терпится, – укоризненно заметил Ричард, после чего продолжил, – вы думаете, он не понимал, что и для чего делает? Кен‑Кел нашел выход из, казалось бы, безнадежной ситуации. Научное бюро АЕС занималось созданием уникального гравитационного двигателя. Эта технология могла спасти миллионы жизней, но для ее воплощения требовался океан энергии. Для решения этой проблемы и был запущен проект "вакуумный реактор".

– И что? Ковчеги, как транспортные корабли, в день смогли бы делать несколько рейсов на выбранные для переселения планеты?

– Не совсем, – вздохнул Хант. Начали появляться первые плоды "игры на пульте": экран оператора засветился, на нем появилась непонятная информация, и вверху на стене заработал огромный монитор, аналогично демонстрирующий ахинею.

– Ресурс ковчегов слишком мал для подобного их использования. Идея была проще: построить на естественном спутнике Земли сеть гравитационных двигателей, запитать ее вакуумным реактором и перевезти как можно больше людей на Луну.

– Мутантов.

– Естественно, финансированием и ходом проекта управлял АЕС.

– Получается, Кен‑Кел собирался из спутника создать ковчег?! – выдохнул я потрясенно, когда до меня дошел смысл фразы Ханта.

– Верно, – спокойно ответил Ричард, напряженно изучающий что‑то на экране перед собой, – только его идея провалилась.

– Почему? Реактор он же смог создать!

– Пока Кен‑Кел был увлечен работой, от аналитиков АЕС пришла информация о скорой гибели планеты. В итоге, гениальный ученый улетел в неизвестном направлении, последний ковчег покинул Землю, после чего вскоре она погибла. Захватив с собой и Луну.

– Нестыковка, – сделал я простой вывод.

– Поясните, – заинтересованно попросил Хант и, наконец, оторвался от пульта.

– Если Кен‑Кел хотел превратить Луну в ковчег, то почему он построил свой вакуумный реактор не на ней, а на маленькой планете, да еще и в другой звездной системе? Причем, насколько я знаю, среди ближайших систем точно нет родной для человечества. Да и вообще координаты Солнца неизвестны...

– Думаю, все просто, – насмешливо ответил Хант.

– Э‑э‑э, не разделяю вашей уверенности...

Ричард улыбнулся, повернулся к пульту, что‑то сделал, в результате чего на экране появились бегающие символы, чем‑то отдаленно смахивающие на обычные цифры.

– Вот и все... – загадочно произнес и повернулся ко мне.

– Я не могу точно описать ход тех событий, но общую картину несложно нарисовать, – Ричард оперся на спинку стула и продолжил. – Ресурсов на Земле катастрофически не хватало, да и за всем строго следили, так что, скорее всего, вместо строительства лаборатории и убежищ на Луне, Кен‑Кел строил ковчег, на который переправлял своих людей. И в то время, которое считается датой его пропажи, корабль с ним на борту покинул систему. Видимо, команда "NEW WORLD" боялась встречи с мутантами, поэтому и была выбрана не подходящая для заселения планета, на которой построили копию лаборатории на Луне и закончили строительство реактора. Может быть, Кен‑Кел хотел эту планету использовать в роли ковчега – это уже не узнать. Он мог и не знать, что Земля погибла... И, видимо, когда стало понятно, что их никто не обнаружил, было проведено заселение пригодных для жизни планет.

– Вы думаете, с Элении началось возрождение человеческой расы?

– Скорее, продолжился ее упадок, – недовольно заключил Хант.

– Не вяжется как‑то...

– Неужели? – поинтересовался Хант, – а как же неприязнь к Иным и мутантам? Вы здесь живете отрезанные от Вселенной, такой вот питомник в целой звездной системе!

– Что значит "вы"? – заметил странность во фразе Ханта.

Ричард загадочно улыбнулся:

– Как вы думаете, почему мы с вами пошли не центральными лестницами, а по лабораториям?

– Там, наверное, просто жилые модули попадались бы...

– У каждой лаборатории свой жилой модуль, – насмешливо сказал Ричард, – на самом деле, если спускаться по центральной лестнице, то уткнешься носом в криогенные массивы. Вы знаете, что это такое?

– Нет, – ошеломленно отвечаю. К чему он клонит?

– Камеры хранения. Людей. Там могут быть заморожены на тысячи лет как тела, так и частицы ДНК с записью в банке данных информации с мозга пациента. Понимаете?

Мне показалось, что привычный хаос мыслей, кружащийся в голове, на самом деле четко структурированный поток, к которому, для понимания всей ситуации, необходим ключик в виде правильного подхода. События последних недель вдруг сложились в четко видимую картину, и, хоть и осталось множество вопросов, но и возникло понимание происходящего. Осталось неясным самое главное – какая роль отведена мне в этом действе?

– Кто вы? – задал я резонный вопрос.

– Ричард Хант, – насмешливо ответил собеседник, задумчиво потер висок и продолжил, – вы понимаете, я как заново родился. Поначалу накатило недоумение – прекрасно помню, как летел в крейсере за последним ковчегом, и вдруг оказался на лунной станции, причем одновременно знакомой и неизвестной. Только через день понял, что это лаборатория Кен‑Кела, на которой не довелось побывать. Вы и представить себе не можете, что я почувствовал, когда понял – я здесь один. Горит свет, работает любая техника и ни души...

Глаза Ханта затуманились, на губах расцвела грустная улыбка, а взгляд прошел сквозь меня, будто я стеклянный. Повисшую тишину разрушил неожиданно эмоциональный голос:

– А потом я столкнулся с молодым человеком в странном костюме, который представился молодым пилотом непонятного истребителя, вывалил на меня целую гору интереснейшей информации, и, оставив планшет с пожеланием "не скучать", продолжил свой путь. Целый день я провел, копаясь в этой игрушке и выуживая ценности из бескрайнего океана совершенно бесполезной ерунды! – голос Ханта потускнел, как и улыбка. – А потом я понял, что все, за что мы так боролись, на что возлагали все надежды – провалилось.

– Э‑э‑э... Вы о чем?

Взгляд Ричарда прояснился, и, ехидно хмыкнув, он продолжил:

– Прошли тысячи лет, а что изменилось? Молодежь, все так же, совершенно не ориентируется в происходящем, принимает любую ерунду за чистую монету, и, в то же время, отвергает крупицы истины... Вот чем вы здесь занимаетесь? Ходите, смотрите, ничего не делаете. Какой в этом смысл? Выполнить чей‑то глупый приказ, намотать километры, доложить об исполнении задания и успокоиться?

– Даже если и так – чем плохо? – недоуменно поинтересовался.

– Это беспорядок, хаос. Бесполезная трата ценнейших ресурсов.

– Я с вами не согласен. Почему бесполезная трата? Это мое личное время, могу им распоряжаться по своему усмотрению!

– Вот, – улыбнулся Ричард, – вы себя рассматриваете как самостоятельную единицу, а не как часть общества. Жизнь, на самом деле, сложное испытание, и только объединив усилия на выполнение самых важных задач можно добиться определенных успехов.

– Я ж не один тут хожу, – насмешливо перебил собеседника.

– Вам все шутки, – хмыкнул Ричард, кинул взгляд на экран оператора и продолжил, – впрочем, скоро все закончится.

Я только открыл рот, чтобы спросить, что именно закончится и когда, как Хант неожиданно продолжил:

– "От судьбы не уйдешь" говорили когда‑то. Все равно, в итоге, происходит то, что и должно было произойти... – Ричард грустно вздохнул. – Вы даже не можете себя представить, в какое странное время я родился. Жизнь изгоя – нелегкое испытание, а еще постоянные "изменения к лучшему", которые, по существу, лишь ухудшали взаимоотношения между обычными людьми и возникшей новой расой. Вот вы, например, добившись определенных успехов в жизни, какую судьбу подарили бы своему ребенку – истинного члена общества или сложную жизнь обычного человека?

– Кхм... я так сразу и не могу сказать... хотя, в принципе, не вижу особых трудностей в том, что просто быть собой.

– "Быть собой", – насмешливо повторил Хант, – в этом то и вся загвоздка, что вся будущая жизнь стала зависеть от момента появления новой жизни. И выбрать надо сразу и навсегда.