Опешившая девушка открыла рот. Нет, какая наглость!
– Ты что, правда думаешь, что я позволю тебе распоряжаться моей жизнью? Да кто ты такой? – воскликнула она.
– Я Габриэль Консидайн, представитель древнего и славного рода и, возможно, будущий правитель Илларии, – усмехнувшись, произнес он. В каждом его слове сквозила гордость. – И запомни раз и навсегда, если ты беременна, то ты носишь моего ребенка. А у этого ребенка уже есть законное место в жизни.
– Ну а если это будет мальчик? – продолжала возражать Сара. – Как ты поступишь в этом случае? Он же твой наследник. Разве может стать наследником сын воровки?
Гейб безжалостно перебил ее:
– Мальчик или девочка, все равно. Ребенок имеет право носить имя Консидайнов и занять место в семейном древе моего рода. И это не обсуждается.
Сара лишь судорожно вдохнула и закрыла глаза. Казалось, бороться против него бесполезно. Итак, он не любит ее. Он всего лишь выполняет свой долг чести по отношению к будущему ребенку. Да, похоже, он зациклился на этой идее.
– И это все, что тебя заботит? – спросила она. – Знаешь, я ведь смогу и сама позаботиться о малыше. Ты нам не нужен. Лучше никакого отца, чем такой, который сошел с ума на идее предательства...
– Лучше никакой матери, чем та, которая предаст тебя в любой момент, – в тон ей сказал он.
Невысказанный гнев охватил девушку. Так он вдобавок думает о том, чтобы отнять у нее ребенка? Никогда! Охваченная дикой яростью, Сара ударила его по лицу.
Наступила гнетущая тишина. Постепенно до девушки дошло, что она наделала.
– Боже, – зашептала она, – Гейб, прости... Прости меня.
Дрожащими пальцами она коснулась его губ и... не заметила, в какой момент обида и ярость превратились в иные чувства.
Когда Гейб обнял ее, она больше не сопротивлялась, а только повторяла:
– Мне так жаль! Прости!
– Ничего, – проговорил он. – Мы это исправим.
И коснулся губами ее дрожащих губ.
Господи, как же она его, оказывается, любила. И ничего не могла с собой поделать!
Он начал целовать ее, а потом подхватил на руки и понес в спальню.
Вряд ли они помнили сами, как оказались, уже обнаженные, в кровати. Страсть струилась по венам Сары, обжигая. Казалось, ей хотелось вжаться в него и раствориться в нем навсегда. Навсегда стать с ним единым существом. Не отпускать никогда и никуда. Если бы это было возможно!
– Ты чудесно пахнешь, – прошептала она ему на ухо.
– Это запах лосьона, – признался он хриплым голосом, прижимая ее к себе.
– Нет, не то. Другое, – возразила она, радуясь редкой возможности побыть с ним рядом. Как часто она просыпалась среде ночи и плакала от одиночества, плакала оттого, что Гейб был далеко от нее! – Мне нравится твой собственный запах.
– Правда? И какой же он? – игриво спросил он.
– Совсем особенный, ни на что не похожий, – лукаво отозвалась она.
– Да ну? – рассмеялся он и перевернулся на живот, потом навис над ней. – А знаешь, дорогая.... – Он немного помедлил, наслаждаясь зрелищем обнаженного тела Сары. – Ты ведь тоже пахнешь просто удивительно. Такая нежная и ароматная. Ты пахнешь свежестью и покоем.
И он склонился над ее призывно торчащим соском.
– А еще... еще ты пахнешь медом и кремом, клубникой и шампанским. Такая соблазнительная, что противостоять просто невозможно. И невозможно забыть.
Потом он закончил говорить и начал действовать. Девушка тоже решила помолчать и насладиться мгновениями близости. Тем более что они не так часто были в ее жизни.
Сара видела, как сильно Гейб хотел ее. И все же... надо отдать ему должное, он не торопился, превращая их ласки в волшебную любовную игру, как это бывало у них раньше, когда они еще доверяли друг другу.
Наконец Сара не выдержала и с мольбой пробормотала:
– Гейб, ради бога, пожалуйста...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Сара лежала в объятиях Гейба, чувствуя себя в полной безопасности. Как такое могло быть? Полный абсурд. Это же ее заклятый враг.
Девушка попыталась встать, но его руки держали ее крепко. Какое-то безумие! Все неправильно. Она его любит, он ее презирает, и, тем не менее, они занимаются любовью. Все шиворот-навыворот. И эта мысль не давала девушке покоя.
Слава богу, на этот раз он хотя бы подумал о предохранении. Коробочка с пакетиками была большая. Неужто он собирается использовать ее до конца? Вот ужас-то!