Бедлам. От угрозы сердце болезненно екнуло, а пальцы немного сжались, оставив отпечаток на ее округлой щеке. Люк сделает что угодно, лишь бы не вернуться в это место. Все, что угодно. Сама мысль о заключении лишала его присутствия духа.
«Ты свободен. Но как долго? Ведь ты ей бесполезен… в таком состоянии».
Они встретились взглядами.
Ей нельзя знать.
— Раз не хотите туда возвращаться, — хрипловато прошептала мисс Мартин, хоть ее глаза и остались кусками фиолетового льда, — держите руки при себе.
— Я не собираюсь причинять вам вред.
Во всяком случае, физический. Месть намного более сложная мозаика. Мисс Мартин понятия не имела, сколько ночей Люк строил планы, как бы уничтожить ее и Верховного. Это единственное, что сохраняло ему рассудок долгими тихими часами, когда с ним никто не разговаривал, никто не заходил, даже свет не проникал в помещение… Только тарелка с жидкой кашей периодически просовывалась через отверстие в двери. Люсьен тогда считал себя настоящим безумцем. А люди из проклятых фантазий были его единственными спутниками.
Но теперь…
Мисс Мартин смягчилась, перестав быть той холодной, закаленной в бою женщиной, которая ворвалась в его номер в отеле «Гросвенор» и поймала в круг тринадцати. Тогда Люсьен был полуслепым, его влажная кожа натянулась и все еще воняла горячей серой. Он понимал, что совершил одно из самых страшных преступлений перед Орденом и что его точно приговорят к смертной казни, даже без суда. Но Верховный потребовал привести обвиняемого к нему и долго и неспешно его рассматривал, будто пытаясь найти в лице Люка свои черты.
А потом повернулся к нему спиной и отправил в Бедлам.
— Нет? — все еще настороженно уточнила мисс Мартин, словно не в силах поверить, что он не желает ей зла.
— Нет.
«У меня на тебя другие планы». И намного интереснее всего уже придуманного. Ведь Люк на собственном опыте выяснил, что смерть бывает милосердной. Он отошел от мисс Мартин, и та вздохнула, зарделась, но справилась с собой, как будто между ними ничего не произошло.
— Заключим сделку, — объявил Люсьен, вернувшись к столу и взяв теплый чай.
— Сделку?
— Я вам нужен больше, чем вы мне.
Мисс Мартин добавила совсем немного сахара, но Люк столько времени провел без сладкого, что с трудом сглотнул, надеясь, что его не стошнит.
— Спорный вопрос.
— Вы угрожаете мне ссылкой в Бедлам за малейший проступок, но скоро Орден возглавит новый Верховный. Сколько пройдет времени, прежде чем исполнится связанное с появлением кометы пророчество? — Люсьен бесцеремонно вылил чай в горшок с липой. Кот подошел туда и принюхался в поисках съестного. — Кого еще вы можете позвать на помощь, мисс Мартин?
— А новый Верховный освободит вас из Бедлама?
Его ответная улыбка сказала ей больше, чем слова. У Люсьена время есть, а у нее — нет. Сузив глаза, мисс Мартин скрестила руки:
— Что вы предлагаете?
— Вам нужна моя помощь, но есть разница, когда делаешь что-то с неохотой или же прилагаешь все усилия для достижения цели. Я могу замедлить поиск и привести вас к неудаче или, наоборот, разберусь очень быстро. А я очень, очень хорош, когда стараюсь.
— Продолжайте.
Судя по прищуру глаз, она ожидала неминуемого подвоха.
— Мои дни в вашем распоряжении. Я буду послушно исполнять любой приказ, пока мы связаны узами, и послужу щитом. Помогу в меру сил, обеспечу защиту и постараюсь найти пропавший артефакт поскорее. Но… моя дорогая чародейка… — Люк понизил голос: — Ваши ночи принадлежат мне.
Мгновение мисс Мартин непонимающе смотрела на него, затем округлила глаза и изумленно открыла рот. А затем пошла розовыми и красными пятнами.
— Прошу прощения?
— Хотите, чтобы я помогал? Заплатите цену.
— Я вызволила вас из Бедлама. Вы поклялись, что пойдете со мной и будете слушаться указаний.
— Буду, — подтвердил Люсьен, откидываясь в кресле и наслаждаясь моментом. — Я стану в буквальном смысле повиноваться вашим приказам. Ни больше. Ни меньше. Поэтому советую тщательно подбирать слова.
Он загнал ее в ловушку. Люк понял это по шокированному взгляду мисс Мартин и мириадам цветов, плясавших на ее коже. Напускное самообладание трещало по швам, и скрытый колодец эмоций готов был взорваться. Она замечательно впишется в его план.
Переживает за Верховного, своего любовника? Люсьену казалось, что тревога должна выражаться другим цветом. А вокруг мисс Мартин вихрем кружили оттенки зеленого, синего и фиолетового. Наверное, это страх, если соотнести цвет и чувство. Настороженность. Отчаяние.