— Подождите, подождите, — перебил Крум. — Начнем по порядку: вы получили письмо от Ингрид Герцель, которая просила вас позаботиться о ее дочери. Так?
— Так. О дочери моей родной племянницы, — подтвердила Элизабет.
— Что же было дальше? Вы нашли девочку? Где она сейчас?
— В том-то и дело, что неизвестно, — снова заговорил Эрнст. — После войны мы старались ее найти, но нам сообщили, что о судьбе девочки ровным счетом ничего не известно. Вы же знаете, что детей государственных преступников отправляли в приюты, меняли им имена и фамилии. Может быть, она и жива, но найти ее уже невозможно. Об этом мы получили официальную справку. Так что к наследству Ингрид Герцель она не имеет никакого отношения, и теперь единственной законной наследницей нашей племянницы является фрау Элизабет. Не так ли?
— Но почему вы не взяли девочку сразу, как только получили письмо? Тогда было бы легче найти ее. Вам непременно зададут такой вопрос на суде.
Эрнст Штайнберг ждал этого вопроса. Он помолчал и ответил:
— Вы сами знаете, господин адвокат, какое это было время: подтвердить, что ты родственник государственных преступников, значило бы самому накинуть петлю себе на шею.
— И по этим причинам вы так долго не поднимали вопрос о наследстве?
— Конечно! Сначала опасались гестапо, потом, когда кончилась война, началась денацификация, искали виновников войны, преступников. Но какой я преступник? Доказал, что к войне я не имел никакого отношения, в армии служил всего полтора месяца, к тому же в тыловых частях. Конечно, мне удалось доказать свою непричастность ко всему, что было: смешно — я всего лишь маленький человек… Но на все это потребовалось время…
— Ну хорошо, а кому же вы намерены предъявить свой иск? Кто фактически владеет спорным наследством?
— Вот!.. Мы подошли к главному, что привело нас к вам, господин адвокат. В доме нашей племянницы живет сестра Клауса Герцеля, живет незаконно. Почему мы должны лишаться собственности, которая по закону принадлежит нам?.. Конечно, пока сестра Герцеля не должна знать о том, что мы намерены предпринять. Мы скажем ей, когда вооружимся документами.
— Но сестра умершего Клауса Герцеля имеет юридическое право на часть наследства.
— Ну, пускай на часть, но не на все же! А сейчас она одна пользуется садом, домом, — воскликнула Элизабет.
— Опять ты говоришь не то… Раз право на наследство принадлежит нам, при чем тут часть? Мы подтвердим свои права на имущество, и она вообще ничего не получит. Главное — доказать это. За тем мы и пришли к вам, господин адвокат.
— Я еще не понимаю, что я должен сделать, — сказал адвокат Крум. — Пока я не вижу оснований к тому, чтобы суд удовлетворил полностью ваши требования. Иск может быть удовлетворен только частично.
— Вы послушайте меня внимательно, господин адвокат, — Эрнст хитровато ухмыльнулся: главный козырь он пока придержал. — Скажите, вот если бы умер один Клаус Герцель, а наша племянница была бы жива — кому бы досталось наследство, ей?
— Да, закон предусматривает преимущественное право наследования одному из супругов, оставшемуся в живых.
— Точно! — подтвердил Эрнст. — А теперь представьте себе, что наша племянница, вступив в права наследства, тоже вскоре бы умерла. В таком случае Элизабет Штайнберг, единственная родственница умершей, имела бы юридическое право получить все наследство?
— Да, это верно.
— Так вот, прежде чем начинать судебное дело, нам надо установить, кто умер первым. Ингрид Герцель и ее мужа казнили в один и тот же день. Но кого первого? Если первым умер Клаус Герцель, владелицей всего имущества стала наша племянница, а после ее смерти все наследство должно перейти к моей жене — вот к ней! Правильно это с юридической точки зрения?
«Э, да этот Штайнберг не такой простак, как кажется на первый взгляд!» — подумал Крум.
— На нашем языке, — сказал он, — это называется «юридический казус». Логически вы правы. Закон о наследовании не предусматривает продолжительности владения собственностью.
— Я тоже так думаю! — торжествующе произнес Эрнст. — Вы поняли теперь, что нам нужно, господин адвокат? Нужно знать точно — кого из супругов Герцель первым лишили жизни. От этого и зависит, кому достанется наследство — фрау Элизабет или сестре Клауса Герцеля. Мы ни с кем не желаем делить то, что принадлежит нам по закону. Ради этого стоит постараться. Не так ли? Это главное, что привело нас к вам. Говорят, в Плетцензее остались тюремные архивы. Нас к архивам не допустят. А вас… Не могли бы вы, господин Крум, заняться этим делом — поискать в архивах нужные документы?.. Ну и, конечно, надо получить копию счета начальника тюрьмы, по которому фрау Элизабет заплатила собственные деньги за казнь племянницы. Письмо подтвердит, что моя жена — единственная родственница погибшей Ингрид Герцель… Ну как?