Выбрать главу

В третий раз, гласит библия, стены пали. Также и мы в трети раз сумели пробить осаду проклятого дождя. Мы не увязли в трясине, не соскользнули в пропасть, мы проехали по гребню хребта, преодолели два-три брода и постепенно начали спускаться через сельву в цивилизованную низину, к городу Баракоа, который был теперь нашей ближайшей целью.

Экспедиция уже выполнила свою задачу, теперь мы можем живыми и здоровыми вернуться домой. Живыми и здоровыми? В ходе экспедиции мы пережили несколько весьма горячих минут, особенно я — а я, кажется, великий неудачник-пережил богатый набор неприятных приключений. Особенно скверно могло получиться тогда, когда подо мной на очень крутом склоне, поросшем вдоль тропы колючим кустарником, неожиданно пал усталый конь. Произошло это совершенно неожиданно, но все же, к счастью, я успел вовремя соскочить.

Я сижу теперь в нашем газике, сельва понемногу исчезает, нас ожидают несколько последних бродов, а потом Баракоа. В эту минуту, когда все трудности у нас уже позади, мы вспоминаем о многочисленных малых и больших опасностях совсем весело. Теперь, когда все уже у нас за плечами…

Но, оказывается, еще не все. Нас еще поджидали те несколько последних бродов. И на одном из них это случилось. На реке Юмури. Эта река получила свое название от отчаянного крика «Йo мори!» — «Я умираю!» — тонущей индеанки, которую в этом месте жестокие испанские солдаты бросили в речные водовороты. Убивающая Юмури в месте брода шире других рек, которые мы переезжали на нашем газике. Это мы увидели сразу. Но мы не видели и не могли увидеть глубину данного брода. Мы забыли, что дождь перестал идти только два-три часа назад, что перед этим целых семьдесят два часа лило как из ведра.

Мы не знали реку Юмури, и наш водитель ее не знал, мы не представляли, какой она иногда бывает. Следует добавить, что в пяти метрах за нами шла к броду специальная горная машина с очень большими колесами. И вот мы въезжаем в брод перед грузовиком. Вокруг машины дико кипит вода, но мы едем. До самой середины брода мы добираемся вполне благополучно. Посередине же реки брод перестал быть бродом и сделался пропастью. Внезапно мы соскользнули в реку на полметра глубже. Произошло это в одну секунду, вода справа и слева залила машину, мотор, разумеется, заглох, а когда водитель открыл дверцу, внутрь тут же ворвался и забушевал поток воды. И бурное течение уже начало уносить первые веши. Теперь на карту поставлено все! Прыгаем в реку, пока есть время. Я сижу слева и поэтому выскакиваю против течения налево, за мной Миро. Миро удалось устоять, но меня сильнейший поток вышедшей из берегов реки бросил прямо под колесо следовавшего за нами грузовика, которому удалось преодолеть глубокую реку. К счастью, я схватился одной рукой за Миро, он меня удержал, но тяжелая машина — ее водитель меня, конечно, видеть в воде не мог-переехала мне ступню правой ноги. Удар неожиданно сильной боли потряс меня, я отпустил Миро, разбушевавшаяся река снова схватила меня и снова толкнула под колеса упрямо едущей грузовой машины. Течение теснило тело под машину, пока под ней только ноги… но через секунду подойдут задние колеса. Кажется, я страшно вскрикнул. Водитель выглянул и увидел меня, увидел, как я отчаянно держусь за подножку, а ноги мои уже под кабиной. Он молниеносно бросил руль, высунулся наружу, обеими руками-он был невероятно силен — втянул меня в высокую кабину и посадил себе на колени. Голова у меня закружилась…

Вся эта кошмарная сцена, о которой я предпочел бы теперь не вспоминать, длилась только несколько долей секунды. Мозаика времени между жизнью и смертью. Когда я снова после непродолжительной дурноты открыл глаза, мы уже были на берегу. Высокий грузовик потом выволок из брода и нашу затопленную, побитую машину.

За этим последним бродом на реке Юмури — «Я умираю» — открывается, однако, уже дорога на Баракоа. Итак, меня везут туда. А из Баракоа, с полевого аэродрома, самолет несет меня в Сантьяго, а из Сантьяго в Гавану. В Гаване есть чехословацкий врач, тут есть лекарства, тут есть все, в чем нуждается раненая нога. Тяжелое колесо машины ее, конечно, порядком помяло. Ходить не могу. Итак, я пока сижу здесь, в своей спокойной гаванской комнатке, работаю за столом и жду. Должен ждать.