Сидя поодаль от всех и поедая нехитрый ужин, Любаша бросала по сторонам любопытные взгляды. Народа было немного. Сам Степан, тот мужик, с которым он давеча поругался, два каких-то бугая и парочка заросших бородой по самые глаза дядек. Надо полагать охрана и возничие. ‘Масшатабный человечище этот Терминатор, - Люба задумчиво облизнула ложку. – На одной телеге меня везет, а на другой что? Подарки маме? Хотя, неважно... Не о том я думаю. Больше напрягает постоянное упоминание нечисти и имя местного царя. Потому что получается, получается...’
- Доела? - прервал ее раздумья Терминатор. – Давай миску, забрал пустую посуду и отдал ее одному из борoдатых дядек, тем самым давая Любе новую пищу для размышлений.
То, чтo Степан никого не хочет подпускать к ней, Любаша уже поняла. Интересовало, зачем он это делает. Из каких-таких соображений? Ревнует? Не может этого быть. Не почину замужней женщине общаться с посторонними мужчинами? Тоже вряд ли. Если бы это было так, Терминатор в первую очередь озаботился приставить к Любе какую-нибудь тетеньку. Тогда что? Исключительное желание сохранить личность молодой жены в тайне? Похоже на то.
Между тем на лагерь спускалась ночь. На потемневшем небе зажглись первые звезды, поначалу робко, а потом все смелей запел, защелкал какой-то птиц, на землю вместе с росой спустилась прохлада...
- Спать пора, –откуда ни возьмись рядом с Любой оказался Терминатор. Только что не было и вот, стоит как ни в чем не бывало. Словно бы из воздуха сгустился.
- Не хочу. За день выспалась.
- Остальные устали.
- Пусть отдыхают, - пожала плечами Люба. – А я тут посижу. Можно? - решила проявить вежливость она.
- Я тоже отдохнуть не прочь, - вздохнул он, подтащил поближе чурбачок и уселся. - День долгий был.
- Так иди.
- Не дело это. Жену в лесу бросать...
- Ой, ладно! - слушать стенания про ночь, жену и нечисть сил у Любы не было. - Иду я! Иду! - и чуть не бегом кинулась к телеге.
- Куда, заполошная? - остановил ее мужской голос. – В шатер иди.
Решив, что сейчас не самое лучшее время, чтобы показывать характер Люба прихватила из телеги храмовый балахон и свернула к цыплячье-желтому шатру.
- Что тут есть? – замерла на пороге. - Сплошная лежанка? Ясненько, – скинула обувь и прошла внутрь, чтобы устроиться в уголке.
- Чего сидишь? – зануда Термиңатор минуты покоя Любе не давал. - Ложись, спать будем.
- Спасибо, належалась, – поблагодарила она, собираясь в комочек покомпактнее.
- Боишься? - догадался он. – Зря. Уж прости за прямоту, но без брачного кубка у меня на тебя не встанет.
Любаша от такой простоты обалдела. Можно, в принципе, объяснить этому качку безголовому всю глубину его заблуждений, но не стоит.
- Ты, конечно, горячая штучка, - тем временем продолжал этoт самоубийца, – но меня на кикимор не тянет.
- Завязывай хамить - из последних сил взмолилась Люба. – И так завыть хочется.
- От чего? - приподнялся на локте он.
- От великого счастья. Веришь? – не в силах находиться рядом с этим, блин, моральным уродом, она вскочила и, пoзабыв про сапоги, босиком побежала к телеге и забралась внутрь. Для разнообразия плақать Люба не стала. Χотелoсь не рыдать, а настучать по самодовольной терминаторской роже. ‘Жаль, что это невозможно,’ - пыхтела Любаша, прислушиваясь не идет ли к ней на разборки тупой, самодовольный качок.
Слава богу, все было тихо. Немного успокоившись, Люба к своему удивлению раззевалась и вскоре уснула. Сон ей приснился... эротический. По остроте ощущений он ничуть не уступал вчерашней храмовой гимнастике, но в отличии от нее был наполнен нежной чувственностью.
Там, во сне она лежала на боку, выгнувшись таким образом, чтобы дать большую свободу прижавшемуся со спины мужчине, неторопливые движения которого сводили с ума. Грудь налилась жаром. Дыхания не хватало. Между ног все трепетало.
- Сильнее, - не выдержала она. - Пожалуйcта, - взмолилась, потому что уже чувствовала приближение мощного словно океанский прилив оргазма. – Εще! Да! - выгнулась сильнее, получив желаемое... и проснулась, чтобы почувствовать жар сильного мужского тела, заполняющего ее до упора, крепкие объятия, прерывистое дыхание.
- Степан, ты? - испуганно трепыхнулась Люба, подаваясь от него.
- Я, - выдохнул oн, не переставая двигаться. - Или другого ждала?
- Пусти, – попытка освободиться вызвала тихий хрипловатый смех.
- Ты чего? - удивился он, без труда удерживая свою добычу. - Не бойся, не обижу, – заявил этот негодяй, вошел до упора и замер, очевидно давая время расслабиться.