Выбрать главу

Сначала Давид просто лежал, прислушиваясь к шорохам и скрипам. Он пытался отвлечься от мыслей о Нейшиной, размышляя, как долго сможет пробыть в Крельске, чем следует заняться в первую очередь и кто будет проводить Охоты. Ветер становился все холоднее, где-то в горах начиналась гроза. Ночные птицы настороженно смолкли. Давид провалился в беспокойный сон…

Все было настолько ярким, настолько ощутимым, что казалось реальностью. Клубы влажного тумана, пронизанные оранжево-желтыми солнечными лучами. Розоватое небо. Рассвет. Не такой, как в Питере. Золотистый, мерцающий, с миллионами крошечных пылинок в воздухе. Они плавно кружились, то сбиваясь в стайки, то разлетаясь в стороны. На траву осела хрустальная роса. Покосившиеся деревянные избы, заборы, скрип калитки. Высокий дом с темными окнами.

Давид вошел, тихо ступая по стертым камням пола. Приоткрытая дверь. Он заглянул в узкую щель. Комната Восьми Лун. Странное предчувствие закралось в грудь, сдавило сердце. Волк жалобно завыл, будто ему причиняли невероятную боль. Что-то не так. Едва не сорвав с петель дверь, Давид ворвался внутрь. Грубые серебряные амулеты опускались с потолка. Ветер, влетающий в распахнутое окно, трепал старые шелковые ленты. По древнему обычаю их вешали в обители Ведающей тайны. Давид замер. Когда-то давно он оставил ленту именно здесь. Он помнил место, где привязывал ее. Среди выцветших полос некогда черного и темно-зеленого шелка не хватало одной. Более яркой, чем остальные. В открытое окно влетел насмешливый женский голос:

— Хочешь обратно? Попробуй забери…

Давид ринулся к окну. В зарослях вековых деревьев мелькнула едва заметная фигура. Он видел лишь светлую ткань ее одежды. Но голос слышал отчетливо, будто она стояла рядом:

— Слабый Давид… Даже девушку догнать не можешь…

Она снова рассмеялась и совсем исчезла в лесу. Давид почувствовал, как злость наполняет тело. Он перемахнул через подоконник и бросился за незнакомкой. Она шла, никуда не торопясь, прикасаясь ладонями к шершавым стволам и зеленым кустарникам. Давид же чувствовал пьянящий аромат, бежал за ним. Но никак не мог догнать… Зверь рвался наружу, желая участвовать в охоте. Он бы наверняка настиг свою жертву. Но Давид не собирался отдавать ему власть над добычей. Он хотел сам завершить погоню, быть единственным победителем. Но как ни пытался, она уходила. Ему уже не хватало дыхания, перед глазами темнело. Но больше всего злило то, что он никак не мог разглядеть ее лица. Внезапно потемнело. Приближалась гроза. С неба полетели холодные дождевые капли. Знакомый овраг. Давид едва не сорвался вниз, вовремя затормозив у самого края. Воровки и след простыл. Только в черной луже одиноко трепыхалась зеленая лента. Волчий рык вырвался из горла. Он найдет ее и жестоко накажет, чтобы она тысячи раз пожалела о содеянном. Разрывая плоть вытянулись наружу когти.

Давид вздрогнул и открыл глаза, бессмысленно таращась в потолок. Он потерял контроль над собой, почти обратившись во сне. Позволил зверю вырваться наружу, выпустить когти и вцепиться в простынь, разорвав ее. Тело покрылось испариной. Обычно ему снились блеклые бессвязные сны. Скучные картинки, сменяющие друг дружку. Он просто ждал, когда черно-белые видения закончатся, а потом просыпался отдохнувшим и полным сил.

Но на этот раз все было не так. Давид понял, что до сих пор не может отдышаться. Словно он и в самом деле пробежал сотню километров на пределе своих возможностей. Оставаться в постели он больше не мог. Энергия бурлила, требовала выхода. Выбравшись из кровати, он натянул на влажное от пота тело майку и джинсы. Ему просто нужно пройтись. Подумать. Позволить мыслям вырваться из-под контроля. Он вышел на веранду. Солнце еще не встало. Легкий сизый сумрак парил над Крельском. Пахло прелыми листьями, мхом и дождевой водой, скапливающейся в овраге. Давид втянул в легкие прохладный воздух и облокотился о перила. Со стороны гор прилетал холодный ветер со смешавшимися запахами трав, грозы и… Давид нахмурился. Человек. Тонкая нить незнакомого аромата. Странного и влекущего. Он знал, что это женщина. Молодая. Но что-то в ней было неправильно. Давид жадно вдохнул. Едва уловимый мед и смола какого-то дерева. А еще известь и почему-то голубика. Никто и никогда не осмеливался вторгаться на его территорию. Уже давно Давид запретил членам стаи подходить к его дому. Может, это Богдан в очередной раз решил подослать ему свою дочурку, скрыв ее настоящий запах? Хитрая сволочь. Он не терял надежды склонить Давида на свою сторону и объединить их стаи. Ветер усилился, принося с собой новую нить необычных ароматов, на этот раз более плотную, насыщенную. Казалось, что он может протянуть руку и коснуться воска, смолы и легкой терпкой смеси чего-то неизведанного. Даже если это Богдан, то на этот раз он постарался. Давид знал: он никогда прежде не вдыхал подобного. Он втягивал пьянящую непривычную гамму и не мог насытиться. Закрыв глаза, потянул носом воздух. Зверь внутри, наконец, распробовал каждый оттенок и сорвался с привязи. В Питере Давид всегда держал его под контролем, посадив на цепь. Но здесь, в Крельске, цепь порвалась. А может, все дело было в запахе чужака на его территории. Волк выворачивал нутро наизнанку, стремился на охоту. Бежать. Преследовать. Найти источник ароматов. Перепрыгнув через перила, Давид мягко приземлился, утопая босыми ногами во влажной земле. Он не мог сдержать рвущееся из горла рычание. Хотелось выть в предупреждении чужакам, что это его территория, и одновременно парализовать жертву страхом, задержать на месте до того момента, когда он ее настигнет. Принюхиваясь, он осторожно шел по следу, стараясь не спугнуть добычу резким звуком или шорохом. Давид уже не мог сказать, кто крадется в утренних сумерках: человек или зверь. Инстинкты обострились. Зрение стало четче, слух лучше. Обоняние усилилось, настолько, что он ощущал мириады запахов. Они сводили с ума, мешали. Давид пытался зацепиться за один-единственный, самый важный. Но он упорно от него ускользал, то стелясь по земле, то теряясь среди колючих кустарников. Сохранившаяся часть разума твердила бросить эту затею и вернуться обратно, заняться тысячей дел, которые почему-то только он мог решить. Ему следовало запереться в доме, наглухо закрыть все окна и двери, чтобы не впускать свежий воздух. Но вместо этого он упорно шел вперед, поддавшись сумасшествию охоты. Запах стал четче. Давид чувствовал, как плотные нити обматывают его разум, сжимаются вокруг. Словно чья-то рука натягивала их до тех пор, пока они не разрежут его на кровавые ошметки. Давид потряс головой, стараясь избавиться от дикого дурмана в голове. Он сам себя загнал в ловушку и теперь не знал, как из нее выбраться. Да и нужно ли?