За месяц боевых действий партизаны под командованием В. и О. уничтожили 2570 немецких солдат и офицеров, подбили 20 танков, пустили под откос пять железнодорожных составов и один бронепоезд. Партизанами захвачены большие трофеи».
— Это про вторую карательную экспедицию. Правда, с небольшим опозданием, но все же и нас оценили, — заметил комбриг.
— Конечно, в этом успехе есть и наша доля. Но мы имеем еще и «заначку» — третью экспедицию, — добавил комиссар, намекая на боевые успехи партизан в боях с июньской карательной экспедицией.
Партизан и колхозников глубоко взволновало также полученное в один из первых июльских дней послание представителей братского бурят-монгольского народа:
«Боевые друзья! Дорогие братья и сестры! По поручению и доверию бурят-монгольского народа, живущего от вас за семь тысяч километров, далеко за серыми скалами Байкала, но близкого вам горячим сердцем советских патриотов, передаем пламенный привет и большевистское спасибо. Мы знаем о вашей героической борьбе с немецкими захватчиками, о лютой ненависти, которую вы питаете к гитлеровским мерзавцам, стремящимся поработить братские народы Советского Союза. Мы знаем о вашем волнующем письме и замечательном продовольственном подарке любимому всеми нами городу Ленина. О ваших делах наш народ складывает великую песню борьбы и побед над фашизмом…»
Проникновенные слова письма свидетельствовали о прочнейших нитях братства и дружбы, связывавших партизан со всем советским народом.
Они еще раз подчеркнули, что в своей героической борьбе партизаны не одиноки, о них думает, их окружает вниманием и заботой вся страна!
Средь бела дня…
Фронтовое снайперство было хорошо известно партизанам из газет, из сообщений Советского Информбюро и очень пришлось им по душе.
«Вот бы и у нас такое наладить!» — мечтал молодой порывистый разведчик Осипенков.
— Ты же знаешь, Саша: у нас всего три снайперских винтовки, — говорил ему командир роты Павел Васильевич Долинин. — Вот пришлют еще — тогда у начснаба выпросим.
— А может, пока с простых попробовать, — не унимался Саша. — Из роты Полкмана, слыхал, «охотники» не пустые возвращаются.
Осипенков был прав: лучшие ротные стрелки Мартына Мартыновича Полкмана положили в бригаде начало движению «лесных охотников», которое по существу было сродни движению снайперов на фронте. По одному, по двое, по трое ребята пробирались в зоны расположения врага, замаскировывались и терпеливо ждали. В первые же дни партизанские снайперы подстерегли и уничтожили около ста вражеских солдат и офицеров. Вскоре желающих «поохотиться» оказалось так много, что командиры отрядов вынуждены были устанавливать очередь — с учетом свободного времени от боевых операций и караульной службы.
Опасаясь налетов партизан из леса, оккупанты с наступлением теплых дней стали иногда располагаться на отдых в открытых местах, там, где обеспечивался круговой обзор. Такой палаточный лагерь гитлеровцев засекли однажды разведчики отряда «Храбрый».
Средь бела дня бойцы командира отделения Александра Петрова, в цветастых маскировочных накидках, подкрались к палаткам, возле которых фашисты принимали солнечные ванны. Многих любителей позагорать недосчитались гитлеровцы в тот день.
Через некоторое время отделение Петрова уничтожило в районе Белькова фашистскую хозяйственную команду по заготовке и вывозке древесины. Хорошими снайперами зарекомендовали себя Николай Матвеенко, Абдулла Абакаров, Владимир Афанасьев, Михаил Григорьев…
И еще одна новинка вошла в быт партизан — так называемые «костры-сюрпризы».
Привез ее все тот же неутомимый, хлопотливый Павловский: ему удалось узнать о ней в отряде партизан-латышей, который готовился к выходу из Партизанского края в леса Прибалтики.
— Спиридон Иванович, да ты у нас этак «начальником партизанской академии» станешь, — пошутил комиссар Тимохин, узнав, с чем вернулся «главный строитель». — Смотри-ка, Юрий Павлович, опять премудрость распространить хочет среди ребят, — обратился он к Шурыгину.
— И вовсе не премудрость, Матвей Иванович! — заметил Павловский. — Повторяю — не премудрость, а дельная штука! Вот послушайте: поперек дороги или на обочине выкладывается вроде бы подготовленный к вывозке штабель швырка. Под него в двух-трех местах закладываются толовые шашки с капсюлями ударного действия. Штабель делается длиною три-четыре метра, высотой до полутора и выглядит вполне безобидно. Теперь партизанскую засаду можно расположить по обеим сторонам дороги.