— А если и здесь уже немцы?
— Верьте мне. На этой второстепенной дороге мы не встретим ни одного из них.
Лес окончился, и открылся вид на равнину. Пересекая дорогу, двигалась длинная колонна немецких бронетранспортеров со свастикой на бортах. Мими закричала.
— Что они здесь делают?
— Должно быть, заблудились, — удивился Томас.
— Все погибло, — проговорил полковник, меняясь в лице. — У меня в портфеле находятся досье и списки с именами и адресами всей французской заграничной агентуры.
Томас с трудом перевел дыхание.
— Вы сошли с ума. Зачем вы таскаете эти вещи с собой?
— Приказ генерала Эйффеля, — сказал полковник. — Я должен их доставить в Тулузу и передать определенному лицу, чего бы это ни стоило.
— Не могли об этом сказать раньше? — закричал на него Томас.
— Если бы я сказал об этом раньше, взяли бы вы меня с собой?
Томас рассмеялся.
— Вы правы.
— У меня пистолет, пока я жив, никто не прикоснется к документам.
— Пару минут немцы охотно подождут, — пошутил Томас, включая зажигание.
Запыленные немецкие солдаты подошли к «крайслеру». Из подъехавшего вездехода вылез высокий, худой обер-лейтенант. Он подошел к машине, отдал честь и проговорил:
— Добрый день, могу ли я попросить вас предъявить документы?
Мими онемела, она не вымолвила ни единого слова. Солдаты окружили «крайслер» со всех сторон.
— Пожалуйста, мы американцы, — по-английски объяснил Томас.
— Я вижу флаг, — ответил на прекрасном английском языке обер-лейтенант, — и все же попрошу предъявить документы.
Томас передал ему документ. Обер-лейтенант Фриц Цумбуш растянул как гармошку американский паспорт, внимательно изучил его и посмотрел на элегантного молодого человека, сидевшего за рулем черного автомобиля.
— Ваше имя Вильям С. Мерфи?
— Да, — ответил, зевая, Томас, вежливо прикрывая рот рукой.
С подчеркнутой вежливостью Цумбуш вернул дипломатический паспорт США, которые в этот ясный день 13 мая оставались еще нейтральными.
Обер-лейтенант не хотел осложнений, но он был несчастлив в браке и поэтому стал ревностным служакой.
— Прошу паспорт у дамы.
Черноволосая прекрасная Мими почти ничего не поняла, но, догадавшись, открыла сумочку и протянула офицеру документ. Солдат, окруживших автомобиль, она одарила улыбкой, вызвавшей восторженный шепот.
— Моя секретарша, — объяснил Томас офицеру. «Все идет хорошо, — подумал он, — остался один Сименон, и можно будет ехать».
Но в следующую минуту разразился скандал.
Заглянув через окно, Цумбуш обратился к Сименону, державшему черный портфель на коленях. Возможно, обер-лейтенант повернулся слишком быстро к полковнику, который, почувствовав тевтонскую руку, отпрянул назад, прижимая к груди папку с фанатичным выражением лица христианского мученика.
— Ну, ну, — произнес Цумбуш, — что там у вас, покажите-ка!
— Нет, нет! — закричал полковник. Томас хотел вмешаться, но не успел повернуться к Сименону. Мими закричала. Цумбуш дернулся от неожиданности и ударился головой о крышу автомобиля.
Повернувшись, Томас увидел, что в руках Юлиуса пистолет, и услышал его голос:
— Руки прочь, иначе я стреляю!
— Вы осел, — закричал Томас и ударил по руке полковника. Раздался выстрел. Пуля пробила крышу, уйдя вверх.
Томас вырвал у Сименона пистолет и сказал ему по-французски:
— С вами наживешь только хлопоты.
Цумбуш рванул дверь машины:
— Выходите!
Принужденно улыбаясь, Томас вышел из машины. Обер-лейтенант держал в руке пистолет. Солдаты стояли без движения вокруг «крайслера», держа оружие наготове. Тишина как бы повисла в воздухе. Томас, размахнувшись, забросил пистолет полковника в поле, затем, высокомерно подняв брови, посмотрел на стволы направленных на них пистолетов.
«Теперь не остается ничего другого, как апеллировать к нашему национальному авторитету», — подумал Томас и, набрав воздух в легкие, закричал:
— Дама и господин находятся под моей защитой. Мой автомобиль несет флаг Соединенных Штатов.
— Выходите! — закричал Цумбуш бледному полковнику, сидевшему в автомобиле.
— Они останутся, эта машина экстерриториальна, кто в ней сидит, находится на территории Америки.
— Я плюю на это!
— О'кей, о'кей! Вы хотите спровоцировать международный инцидент? Из-за такого инцидента мы вступили в первую мировую войну.