Эти препятствия остужали самые горячие головы, уверенные в дальневосточном успехе. Природа просто не создала на всей планете более весомых препятствий и преодолевать их приходилось с величайшим напряжением.
Беседуя с Ли Хунчаном, Витте, по его словам, уверил китайского лидера, что, «провозглашая принцип территориальной целостности Китая, мы намереваемся придерживаться его и в будущем; но, чтобы поддерживать этот принцип, мы должны быть в состоянии, в случае необходимости оказать Китаю военную помощь. Такую помощь мы не в состоянии будем оказать — пока европейская Россия и Владивосток не связаны с Китаем железной дорогой, наши вооруженные силы будут сконцентрированы в Европейской России… Чтобы охранить территориальную целостность Китайской империи, нам необходимо провести железную дорогу во Владивосток кратчайшим путем — через Монголию и Маньчжурию».
Вначале Ли Хунчан вначале сопротивлялся, но в конечном счете китайское руководство согласилось на предоставление России участка земли и главенство на нем российской полиции. В обмен Россия пообещала защищать Китай от Японии. Япония при этом была названа по имени: Россия пообещала защищать Китай не от всего мира, а от Японии. Как согласился на российскую защиту Ли Хунчан? Видимо о нем не зря говорили, что он был самым богатым человеком на планете. Б. А. Романов сообщает, что «выплата денег была отложена на более поздний срок: первый миллион рублей выделялся по получении императорского приказа, гарантирующего концессию Русско — Китайскому банку, и документа, ратифицирующего главные принципы концессии; вторая выплата — после финального подписания соглашения о концессии и подтверждения его точного исполнения; третья часть давалась после окончания строительства».
Время было трудно торопить; строительство КВЖД началось только весной 1898 г. К этому времени многие обстоятельства изменились. Россия завладела Порт — Артуром, теперь требовалась дорога не только во Владивосток, но и ответвление в Порт — Артур — первый тепловодный порт России. (Китайцы называли этот порт Лушунь). Он находился на самом окончании Ляодунского полуострова. Летом 1898 г. русские войска прибыли в жалкое селение под названием Харбин — то были железнодорожные рабочие и т. н. «гвардия Матильды» — по имени супруги С. Ю. Витте. Феноменально быстро Харбин превратился в современный город с банками и телеграфом, с каменными домами и отелями, став оплотом русского влияния в Северном Китае.
Итак, узкая ниточка Транссибирской магистрали связывала Дальний Восток с европейской Россией, с центрами индустрии, военного производства, сельскохозяйственными складами.
Николай Второй проявляет слабость
4 ноября 1897 г. китайские крестьяне на Шаньдунском полуострове убили двоих немецких миссионеров–католиков. Получив это сообщение, кайзер Вильгельм Второй приказал Дальневосточной эскадре захватить шаньдунский порт Киао — Чао. Немцы выставили внушительный лист претензий, одним из пунктов которого была аренда порта Киао — Чао на 99 лет в качестве военно–морской базы Германии плюс полоса прилегающей территории с портом Цзинтао, право на строительство железной дороги и на эксплуатацию местных природных ресурсов и оплату всех поименованных расходов.
Это был тот случай, когда император Николай Второй, обещавший китайцам сохранить целостность их территории, обязан был проявить твердость и не позволить немцам закрепиться на континентальной китайской территории, да еще неподалеку от российских баз, фактически в российской зоне влияния.
Узнав о решимости немцев закрепиться в Киао — Чао, Ли Хунджан бросился в российскую легацию. Он ждал выполнения данных тайно обещаний и помочь выдворить из Шаньдуна немцев. Ли Хунджан справедливо потребовал исполнения российского обещания о защите. Формально была, собственно, послана на помощь китайцам военно–морская эскадра русского флота. Китайский лидер при этом отчаянно нуждался в деньгах — следовало платить репарации японцам по Симоносекскому договору. Витте постарался воспользоваться слабостью китайцев с предельной осторожностью. Он был согласен помочь китайскому правительству в финансовом вопросе в обмен на право строить Южно — Китайскую железную дорогу «с тем, чтобы гавань, избранная в ее окончании руководством железной дороги на берегу Желтого моря, к востоку от порта Инькоу была поручена России для создания там порта с предоставлением России права входа ее судов под российским флагом». По внешности это мало чем отличалось от линии царя и министра Муравьева, по существу разница была большой. Витте сочетал экономическое развитие с политическим усилением позиций России, авантюризм он считал гибельным для державы.