Выбрать главу

Упорно глядя на палубу, Жуков сидел неподвижно.

— Под влиянием Шубиной комсомолец Жуков изменил свои планы на будущее, — продолжал Андросов. — Благодаря этому была восстановлена их дружба. Но в последние дни отношения его с Шубиной, как он мне сообщил, резко ухудшились, дошли до полного разрыва.

Агеев шевельнулся. Ясно вспомнилась встреча с матросом на пирсе, багровое пятнышко у него на щеке, под ухом… Но боцман промолчал.

Товарищ Жуков подал сегодня начальнику экспедиции рапорт об оставлении на сверхсрочную службу, — продолжал Андросов. — Вместе с тем он решил поставить об этом в известность Шубину. Попросив увольнение на берег, Жуков имел с ней решительный разговор… Кстати, товарищ Жуков, у вас не создалось впечатления, что она все же знает о сроке нашего выхода в море?

А может быть, и знала… — неожиданно откликнулся Жуков.

— Откуда? — резко спросил Андросов.

А кто их разберет, откуда эти девушки все знают. Слыхал я о таком корабле — когда б он в море ни уходил, всегда прибегали к пирсу девчата. На корабле тайна, а на берегу, бывало, когда шел тот корабль в боевой поход, каждая собака знала. В кубриках говорят: «Это матросский телеграф работает».

Дорого мог нам этот телеграф обойтись… Самито вы не пользовались таким телеграфом?

Никогда я на берегу о корабельных делах не говорил, — сказал Жуков твердо, вскинув блестящие, немного запавшие глаза. И вдруг весь задвигался, взглянул, всем телом обернувшись, на круглые часы над диваном.

Позвонить бы туда, о Шубиной узнать…

Терпение, позвоним… Итак, после крупного разговора с Шубиной вы долго бродили по улицам, потом решили зайти к ней снова. Дверь в комнату Шубиной была заперта, никто не откликался… Больше никого не оставалось в квартире?

А там больше никто и не живет. Одна комната это, в проходе ворот, дворник ее занимал раньше… А когда дворник себе получше комнатку подыскал, Клава… Шубина… там поселилась…

— Расскажите мичману, что произошло дальше. Жуков, собираясь с мыслями, помолчал.

Так вот, стучу — молчок. А все-таки подумалось, что в комнате кто-то есть.

Подожди, парень, ты почему так подумал? — вдруг вмешался Агеев. — Не отвечает — стало быть, дело ясное, дома ее нет.

Жуков взглянул на него, будто проснувшись. Он слишком ушел в свой рассказ, в воспоминание о пережитом. Как будто даже не понял вопроса.

Словно меня что-то в сердце толкнуло. Словно бы позывные изнутри услыхал. Нагнулся, глянул под занавеску. Вижу — рука.

Рука? — переспросил боцман.

Товарищ Жуков увидел через окно на полу комнаты неподвижную руку мужчины, — пояснил Андросов. — Он стал стучаться — безрезультатно. Он бросился на улицу, встретил комендантский патруль, вернулся с ним в квартиру. Дверь оказалась отпертой, даже полуоткрытой, на полу лежал гражданин, убитый ударом ножа.

Точно, — шепотом произнес Жуков. Он слушал это краткое изложение своего рассказа в таком волнении, что побелели суставы его сплетенных пальцев.

До прихода следователя Жукова задержали, но поскольку, по-видимому, его непричастность к делу оказалась явной, следователь, снявший с него показания, отпустил его на корабль. За это время гражданка Шубина дома так и не появлялась.

Стало быть, один вы были при обнаружении тела, пока за патрулем не побежали? — спросил Агеев.

Стало быть, один…

Нехорошо выходит, — сказал Агеев.

Товарищ капитан третьего ранга! — начал Жуков и замолчал. Зазвонил телефон над столом. Андросов взял трубку.

Слушает Андросов… — Жуков не сводил с его лица нетерпеливого, горького взгляда. Казалось, какието невысказанные слова огромной тяжестью давят на сердце, не могут сорваться с губ.

Есть! Будет исполнено, товарищ капитан первого ранга, — сказал Андросов. Приподнялся, вложил телефонную трубку в плотный зажим. — Хотите что-то сказать, товарищ Жуков?

Разрешите доложить… — Жуков снова осекся, но пересилил себя, вскинул запавшие еще глубже глаза. — То, чего следователю я не сказал… Нож этот… Которым тот гражданин зарезан… Он мой…

— Ваш нож? — глядел на него Андросов. Агеев сидел рядом с Жуковым неподвижно.

— Так точно… Забыл я его сегодня у Шубиной, когда консервы открывал… А потом вижу — весь в крови рядом с убитым лежит… Мой ножик.

— И вы это от следователя утаили!

Жуков кивнул с несчастным, страдальческим выражением лица. Порывисто поднялся с дивана. Полная тишина была в каюте. Наконец Андросов заговорил:

— Сейчас же идите, сообщите следователю то, что не решились сообщить сразу. Больше ничего не имеете сказать мне?

— Больше ничего не имею… — Жуков стоял бледный, вытянув руки по швам.

— Подождите на верхней палубе. Вам выпишут увольнительную.

Повернувшись по-строевому, Жуков вышел из каюты.

— Хуже не придумаешь, — сказал, помолчав, Андросов. — Перед походом — такая мерзость… Эк она его забрала. А сперва говорил ведь в том смысле, что, дескать, она ему чуть ли не безразлична.

Матросу девушка никогда не безразлична, — улыбнулся боцман, и эта открытая, почти застенчивая улыбка сразу осветила его лицо. — А что совсем он с ней голову потерял — это факт. Видели, товарищ капитан третьего ранга, глядел он на корабельные часы, а про собственные, наручные, забыл.