Выбрать главу

— Всего доброго, — попрощался Куропаткин и пожал руку Денису.

Тот уже поднялся и направился к двери, как вдруг в кабинет влетел Булыгин.

— Есть! — заорал он с порога.

— Свидетель? — обрадовался капитан.

— Нет, еще один труп. Борис Эленберг, гражданин Германии, и в том же самом месте, представляете?!

Куропаткин наблюдал за ней с восхищением. Она была настолько потрясающей, что казалась ненастоящей. Он думал, что она — картина, как те, которые она сейчас разглядывает. И что вот он закроет глаза, а когда их откроет, окажется, что все это время он просто смотрел на портрет красавицы и мечтал, что она — живая, вместе с ним бродит по картинной галерее.

Он и вправду зажмурился, а когда открыл глаза, она все так же стояла рядом, с интересом взирая на картину Ренуара «Большие купальщицы».

Она была живая, теплая, умопомрачительная, до нее можно дотронуться, если протянуть руку. Куропаткин подавил в себе это желание. Если он дотронется до нее, почувствует ее великолепное тело, шелковистую кожу, то уже не сможет отпустить ее… Эта женщина была создана для любви, для того, чтобы мужчины теряли голову при виде ее. Она вся — от макушки до маленьких мизинцев на ногах — была совершенна.

Куропаткин никогда не видел совершенных женщин. И никогда еще ни одну женщину он не хотел с такой силой. Ему нужна была эта женщина, нужна для того, чтобы понять, что чудеса бывают. Для того, чтобы наконец до него дошло, что жизнь — это не только работа и семья. Жизнь — она многообразна, и прекрасна, и удивительна, и приносит что-то новое каждый день, надо только не лениться это замечать.

— Боже, какая красота, — заметила женщина, и он вздрогнул от ее грудного голоса, который словно пронизывал его.

Еще хорошо, что в галерее почти не было народа. Отдыхающие на море редко посещают музеи, в основном все лениво валяются на пляже и потягивают пиво.

Иначе Куропаткин готов был бы драться с каждым, кто посмотрит на нее, кто подойдет… Он и так еле выдержал, пока они шли к галерее. Почти все прохожие оборачивались, чтобы посмотреть на нее, и его это бесило. Она должна принадлежать только ему, пусть хотя бы в его мечтах. А делить ее с этими похотливыми самцами он не хочет.

— Эту картину Ренуар писал три года, — справившись с волнением, произнес он. — Он создал ее после поездки в Италию, что явилось причиной изменения его манеры письма. Писсарро плохо принял эту картину, но он был единственным, кто так о ней отозвался, — улыбнулся следователь, разглядывая беспечных нежных обнаженных женщин на картине. — Ренуар изучал Энгра во время написания этого полотна, и поэтому влияние французского классициста здесь также заметно.

— О, да вы — знаток живописи, — оценила она, и сердце следователя приятно екнуло, ухнуло и покатилось куда-то вниз. Стараясь отвлечься от ее нежной шеи и золотистого за-витка на ней, он быстро продолжил:

— У Ренуара есть серия о купальщицах, там и «Купальщица, вытирающая ноги», и знаменитые «Купальщицы», которые он написал незадолго до смерти. Представляете, Анжела, у художника был артрит, и держать кисти стало невозможно. Он привязывал кисть к руке, чтобы работать! Но это никак не повлияло ни на чувство цвета, ни на мастерство художника, — мягко закончил он, вглядываясь в картину.

— Откуда вы все это знаете? — удивилась она, повернувшись к нему анфас.

Нежный овал тонкого лица, чуть миндалевидные глаза, пухлые губы, четко очерченные, безукоризненный подбородок, шея, про которую говорят — лебединая…

Ему не хотелось говорить, что перед тем, как стать милиционером, он учился в художественной школе. Ему казалось, что она разочаруется в нем, если узнает об этом. И поэтому он продолжил бормотать, словно отвечая на уроке:

— Пьер Огюст Ренуар — один из основоположников импрессионизма. В то время это направление было новаторским… Ренуар родился в Лиможе и работал в мастерской, расписывая фарфор, еще будучи подростком…

Она посмотрела на него чуть удивленно и слегка улыбнулась одними кончиками совершенных губ, словно понимала, что с ним творится.

Куропаткин почувствовал, что задыхается, ему не хватало воздуха рядом с ней.

— Давайте выйдем на крыльцо, здесь душно, — пробормотал он и ринулся к выходу.

Зачем он пошел с ней сюда? Зачем вообще пригласил ее, зачем познакомился? Она была для него запретным плодом, она манила и провоцировала, и он, как последний мазохист, должен был сдерживать естественные стремления, ежеминутно напоминая себе, что нельзя. Что она недосягаема и должна остаться таковой.

Для чего же он, словно галантный кавалер, потащил ее в галерею? Чего он хочет этим добиться?

Куропаткин и сам не знал, зачем он это делает. Он чувствовал, что в присутствии этой женщины все его условные рефлексы обостряются, натягиваются как струны. И раз уж он ее увидел, то отпустить не может. Пока не может. Пока не возьмет себя в руки, пока не придет в себя, пока не успокоится. Он должен привыкнуть к ней, чтобы она перестала казаться ему чудом света. И только тогда он сможет расстаться с ней безболезненно. Но сейчас еще он не готов.

— Да, это он, — подавленно ответил Корнилов, отводя глаза от трупа своего родственника.

Зрелище было неприглядным, и следователь ему от души сочувствовал. Надо же, недавно у него погибла жена, теперь вот убит ее брат…

Одни трагедии. Случайные ли это совпадения? Куропаткин понимал, что придется работать в связке с Московским уголовным розыском, раз такое дело. Эта история ему не нравилась, она вообще дурно попахивала. Денис сказал, что машина, в которой взорвалась его жена, всегда была в безупречном состоянии. Ни о какой неисправной проводке там и речи быть не могло.

— Борис, — он кивнул на тело, над которым трудился эксперт, — был владельцем автосервиса, и Эмма постоянно там проверяла «Вольво»…

— У вас есть догадки, что именно делал |Эленбергв Сочи?

— Он позвонил мне вчера, — кивнул Денис. — И сказал, что ему нужно со мной поговорить… Он еще хотел денег занять, и я сказал ему, чтобы взял у тети Симы, это моя домработница, у него вечно их не было…

— Но у него же свой бизнес, — удивился капитан.

— Да, только деньги для него он занял под большой процент, к тому же автосервис новый, еще года не проработал. Сами понимаете, всю прибыль Он вкладывал в развитие производства, плюс отдавал долги. Эмма постоянно подкидывала ему деньги.

Куропаткин почувствовал, что Корнилов питал неприязнь к убитому. Надо бы разобраться, что к чему в этой семейке. Сначала погибает жена, которая исправно возила машину на техосмотры, затем происходит нападение на ее мужа. А потом убитым оказывается брат погибшей, приехавший в Сочи для того, чтобы поговорить с Корниловым.

— Вы не догадываетесь, о чем он хотел поговорить с вами? — вопросил Куропаткин.

— Понятия не имею, — пожал плечами Денис. — Он сказал только, что хочет поговорить об Эмме. Ах да, я забыл совсем: он уверял, что это срочно и что он не может дожидаться моего приезда в Москву. Даже эти несчастные пять дней подождать он не мог. Но я ожидал его только завтра…

Он закурил. Следователь отметил, что руки Корнилова не дрожат и вообще он спокоен. Неужели он даже не переживает по поводу смерти брата своей жены? Неужто их отношения были настолько холодными? И все-таки Эленберг решился приехать в Сочи, хотя Корнилов был бы в Москве уже через несколько дней, если ехать на поезде. К чему такая спешка?

— Хочу вас попросить, — произнес следователь. — Пожалуйста, позвоните вашей домработнице и узнайте у нее, в каком настроении был Эленберг, когда приходил к ней за деньгами. Может быть, он ей что-то сказал?

— Вряд ли, — пожал плечами Денис, — тетя Сима терпеть его не может. Она дала ему деньги, и все, даже разговаривать не стала, я в этом уверен.

Тем не менее он послушно достал мобильный.

— Странно, — произнес он через минуту, отключая телефон. — Борис не приходил к ней за деньгами!

Куропаткин переглянулся с Булыгиным. Человек, у которого не имелось денег на билет. До Сочи, должен был взять деньги у домработницы Корнилова. Однако же он у нее не появился, зато в Сочи все же очутился довольно быстро. Значит, прилетел на самолете, потому что на поезде он не успел бы это сделать за один день. Получается, что он занял деньги в другом месте. Где? И почему не у тети Симы, ведь договоренность с Корниловым у него была?! Передумал? Совесть заела, потому что Эмма мертва, а брать деньги у ее мужа теперь неэтично? Но если верить Корнилову, то такому типу, как Эленберг, должно быть до фонаря, этично это или нет. К тому же было вполне логично воспользоваться чужими деньгами — хотя бы напоследок, пока Корнилов еще не очухался после смерти супруги.