Выбрать главу

Долгое время привязка празднеств к определенным датам больше напоминала лотерею. Например, римляне не знали, когда лучше отмечать зимнее солнцестояние. Юлий Цезарь официально назначил самым коротким днем в году 25-е число. Плиний в I веке н. э. отнес его к 26 декабря, а его современник Колумелла выбрал 23-е. Турский собор в 567 году провозгласил одним праздничным циклом весь интервал от Рождества до Богоявления (6 января), и к VIII веку празднования занимали двенадцать дней, а на тринадцатый (Богоявление) начинался следующий цикл. Так образовался, пользуясь словами Рональда Хаттона, “период между зимним солнцестоянием и традиционным (римским) Новым годом, когда все политические, образовательные и коммерческие дела замирали; период мира, уединения, домашней жизни, веселья и благотворительности, сакральный в значительно более широком смысле, чем в рамках любой отдельной религии”[42].

Несмотря на очевидное доминирование христианства, многие старые обычаи выжили. Существенный момент заключался в размахе празднеств, за которым, к тревоге представителей Церкви, терялось почитание Христа. Святой Григорий Богослов (ок. 276–374) призывал свою паству “праздновать Рождество Христово не по-земному, но премирно”, сетуя на то, что они стремятся “предаваться пированиям и пьянству, венчать преддверия домов [т. е. украшать вход]”. Еще через сто лет Аврелий Августин и папа Лев Великий вновь сочли необходимым воззвать к верующим и указать им на то, что почитать следует Христа, а не солнце; св. Патрик в своей “Исповеди” прямо провозгласил, что всякого солнцепоклонника следует проклясть на веки вечные.

Не стоит также упускать из виду, что католичество было доминирующей, но все же не единственной культурой в большей части Западной Европы. В XI веке датчане завоевали значительную часть Англии, принеся с собой Йоль, как они называли празднества в честь зимнего солнцестояния, этимологически, возможно, восходящий к “колесу”[43]. На протяжении многих веков сакральным символом северно-европейских народов было “годовое колесо” с шестью или восемью спицами либо крестом посередине, перекладины которого символизировали солнечные лучи. Северные народности, многие из которых селились на месте современного Йоркшира, возводили большие солярные колеса на вершинах холмов, а в Средние века эти колеса участвовали в процессиях, водруженные на лодки или повозки. В некоторых частях Европы вплоть до ХХ века было табуировано пользование прялкой во время зимнего солнцестояния (из-за колеса). Прялка, о которую уколола палец Спящая Красавица, может быть иллюстрацией этого суеверия, а семь гномов в таком случае могли бы символизировать семь (как тогда насчитывалось) планет – согласно средневековым воззрениям, семь верных служителей Земли.

Празднование летнего солнцестояния в Эльзасе (Cabinet des Estampes et des Dessins de Strasbourg. Photo Musées de la Ville de Strasbourg. M. Bertola)

В одном сборнике начала XIX века нам встречаются дополнительные сведения о связи колеса и солнцестояния. Как пишут авторы, много где в Западной Европе колесо занимало центральное место в празднествах солнцестояния:

В некоторых местах колесо катают, обозначая, как солнце начинает заходить, спускаясь со своей вершины в зодиаке… мы читали, как колесо поднимали на вершину горы и скатывали оттуда; а поскольку оно было обмотано соломой, которую поджигали, издалека казалось, будто само солнце падает вниз, [и] люди воображали, что все их несчастья укатываются прочь[44].

Танцы и веселье, которыми отмечалось летнее солнцестояние, также могли сопровождаться катанием колес и порой длились целый месяц[45].

Объятые пламенем колеса часто сочетались с праздничными кострами, зажигаемыми в символическом повторении акта сотворения вселенной, – традиция как летнего, так и зимнего солнцестояния. Начиная как минимум с XIII века традиция разжигания костров в Иванов день[46]распространилась по всей Европе, Северо-Западной Африке, Японии и даже Бразилии. В середине XIX века эмигранты из Корнуолла в Южной Австралии отмечали костром традиционный европейский праздник летнего солнцестояния 24 июня – середина зимы в южном полушарии. Вплоть до примерно того же времени люди общинами собирались в деревнях Северной Англии “и веселились вокруг огромных костров, специально для этой цели разведенных прямо на улице”. Из чего бы ни был сложен костер, он назывался bone-fire[47], поскольку обычно такие костры складывались из костей; в одном церковном тексте с неизвестной датировкой, De festo sancti Johannis Baptistae, мы читаем:

вернуться

42

Ronald Hutton, The Pagan Religions of the Ancient British Isles. Oxford: Blackwell, 1991. Р. 36.

вернуться

43

Современные лингвисты находят этимологию этого слова недостаточно ясной.

вернуться

44

John Brand, Observations on Popular Antiquities, ed. Henry Ellis. London, 1813. Vol. I. Р. 238ff. Этот обычай вызывает в памяти знаменитые строки Эндрю Марвелла из “К стыдливой возлюбленной”: “И пусть мы солнце в небе не стреножим, / Зато пустить его галопом сможем!” (пер. Г. Кружкова), хотя они и подразумевают нечто совсем иное.

вернуться

45

День св. Витта, культ которого вытеснил в некоторых странах культ солнечного божества, выпадает на 15 июня, близко к летнему солнцестоянию. В 1370 году в Германии, преимущественно в долине Рейна, разразилась эпидемия хореи, при которой больных сотрясают непроизвольные конвульсии. Их ужасное кривляние до такой степени напоминало ежегодное веселье, что это неврологическое расстройство стало известно под именем пляски св. Витта.

вернуться

46

Традиционное название праздника летнего солнцестояния в Восточной Европе и на славянских территориях, в том числе в России. – Прим. перев.

вернуться

47

От англ. bone – кость.