— Помилуй бог! — воскликнул Потин Мерула. — Прости меня, уважаемый Арий Келад, но я должен тебе возразить. Мой сын не так глуп, чтобы попасть на удочку. Ведь он знает, какие надежды я возлагаю на его будущее. Всего лишь год назад мы откупились. Еще долги за нами… И что же ты думаешь, разве мог он в здравом уме добровольно принять рабство? Это настолько нелепо и глупо, что даже ходить в эту школу не стоит.
Они долго объясняли друг другу, каждый свое. И несмотря на то, что Потин Мерула не верил, что Стефан мог продаться в школу гладиаторов, он все же согласился пойти поискать ланисту. Уж очень на ртом настаивал Арий Келад. И почему-то больше всего пекаря смущали эти несчастные две тысячи сестерций. Ему каралось, что именно такую сумму предлагал ланиста и другим молодым людям в маленькой харчевне на окраине Помпей.
— Я иду в школу гладиаторов, — сказал, понурив голову, Потин Мерула, — но поверь, друг Арий, если это невероятное случилось, я не перенесу…
— Тогда пойдем вместе, — предложил Арий Келад, — если уж случилась такая беда… Пойдем. Узнаем… И если окажется, что я пророк в этом деле, то дай мне слово, Мерула, что ты не растеряешься, не потеряешь голову, а сделаешь все, что можешь, чтобы выкупить сына. Ты привез с собой эти две тысячи сестерций?
— Вот они. Я принимаю твою добрую услугу. Пойдем!..
У школы гладиаторов Арий Келад начал переговоры с охранником. Он требовал позвать ланисту. А когда охранник объяснил, что ланисты здесь нет, что он ничему не учит и что он редко здесь появляется, тогда Потин Мерула взмолился и стал просить охранника помочь ему увидеть сына. Он показал ему деньги и пообещал вознаградить. Охранник не мог покинуть своего поста. У калитки постоянно стояла стража. Если оставить калитку без охраны, всегда найдется охотник бежать. А здесь зорко охраняли каждого, за каждым следили. Однако получить награду очень хотелось охраннику. Он позвал кого-то из своих помощников и велел узнать, нет ли во дворе на занятиях по фехтованию Стефана Мерулы. Очень скоро охранник получил ответ, что Стефан Мерула в карцере. Услышав слово «карцер» и узнав, что там в самом деле сидит Стефан Мерула, бедный вилик застонал, а потом, уже не стесняясь, зарыдал, как младенец, и долго-долго Арий Келад не мог его успокоить.
Но теперь надо было найти способ встретиться с хозяином школы, чтобы договориться о выкупе Стефана. Охранник объяснил, что одним из хозяев является ланиста, это он покупает рабов для гладиаторской школы, с ним и следует говорить. А встретиться со Стефаном можно, если он стоит на ногах. Ведь карцер дело скверное…
Когда вилик Мерула предложил охраннику вознаграждение, тот пообещал привести Стефана. Горе Мерулы было так велико, что он вдруг почувствовал боль в сердце, у него потемнело в глазах… С трудом добравшись до скамьи, он упал на нее в беспамятстве. Арий Келад испугался: как бы не умер от горя бедный вилик Мерула…
Стефан, закованный в колодку, сидел уже третий день неподвижно, в одном положении. Железная штанга наглухо была закреплена с обеих сторон и запиралась замками. Несчастный ничего не мор сделать, чтобы изменить свое положение и как-то облегчить пытку. Как и следовало ожидать, Памфил, избив его, открыл дверь и закричал, что его хочет убить негодный и драчливый новичок Стефан и что, защищаясь, он избил его. Утром, когда староста школы стал выяснять причину драки, Памфил еще прибавил, что Стефан к тому же уговаривал его бежать. Будто он сказал, что достаточно богат, чтобы потом покинуть город и скрываться где-то в дальнем поместье, где отец его является виликом. Войдя во вкус, Памфил сумел так оклеветать Стефана, используя его доверчивые рассказы, что Стефан оказался виновником многих бед и был отправлен в карцер.
Обещание хорошо уплатить за свидание со Стефаном возымело действие. Охранник сговорился со старостой о том, чтобы Стефана вытащили из колодки и привели на свидание с отцом. Посулив старосте половину обещанных Мерулой денег, охранник добился желаемого. И вот Стефана Мерулу вытащили из колодки, окатили холодной водой, дали чистую одежду и потащили. Юноша едва стоял на ногах, потому что ноги отекли. У него кружилась голова от голода и оттого, что он трое суток почти не спал и кричал, призывая к милости и справедливости. И то, что его сейчас повели на свидание с отцом, показалось ему величайшим чудом его жизни. Однако охранник предупредил его, чтобы он не вздумал рассказывать подробности своего пребывания в карцере и чтобы сказал отцу, что был нездоров после долгой тренировки и фехтования. Охранник предупредил, что Стефану же будет хуже, если он не послушается и расскажет о порядках в гладиаторской школе…
Потин Мерула и Арий Келад тихонько переговаривались, когда открылась дверь и два охранника привели Стефана. Отец с криком боли и радости бросился к сыну и, гладя его по мокрым волосам, все приговаривал:
— Ты жив, сын мой, это самое главное… Ты похудел, побледнел, осунулся, у тебя нездоровый и печальный вид, но ты жив!. «Вот это — главное! Я выкуплю тебя, сын. Не рассказывай, как это случилось. Наш друг Арий Келад все знает и рассказал мне, каков мошенник ланиста. Боюсь, что он подпоил тебя, и ты не очень понимал, что делаешь и какой свиток подписываешь.»
— Ты прав, отец. Прости меня. Я поддался дурному влиянию обманщика. Он целый вечер подливал мне горячего вина и рассказывал о прекрасной жизни гладиаторов. А я рассказал ему о своей мечте — добыть денег, чтобы ты мог устроить свою пекарню. Я рассказал, что мы купим себе жилище и все будем там жить, свободные и счастливые. Разве я дурно задумал, отец?.. Только знай: он должен получить не более двух тысяч сестерций. Ни одной монетой больше! Он может приврать, этот ланиста, сказать, что давал мне больше… Не верь ему.
— Не тревожься, сын мой. Потерпи немного — и все будет сделано. Для спасения твоего не будет преград, даже если он потребует больше денег. А две тысячи сестерций я привез. Вот они. Дожидайся меня, Стефан. Все будет хорошо…
Прощаясь с охранником, Потин Мерула хорошо отблагодарил его и уплатил еще за то, чтобы сына больше не сажали в карцер и чтобы не обижали его.
— А теперь, друг Потин Мерула, — сказал Арий Келад, — пойдем ко мне и обсудим все… как быть дальше. Я узнал, где живет ланиста, и мы пойдем к нему с деньгами, чтобы вызволить твоего сына. Но сначала отдохнем.
— Друг мой Арий Келад, я могу пойти только к дому ланисты, больше никуда. Я успокоюсь только тогда, когда смогу отдать ему деньги и увести Стефана. И как только мне это удастся, мы вместе со Стефаном придем в твой дом и посмотрим твои хлебные печи, посмотрим, как ты устроил свою пекарню. Ведь нам надо учиться у тебя доброму делу, не правда ли, если мы хотим покинуть место вилика в имении. С тех пор как в дела хозяйства, которым я управляю, стала вмешиваться жена моего господина, Злобная Скантия, мне стало трудно работать. Госпожа нередко проявляет недоверие ко мне, все подсчитывает и записывает, проверяет каждый шаг мой. И это после того, как я двадцать лет тяжким трудом добывал им богатство, изворачиваясь и изобретая всякие способы продать подороже то, что вырастили на полях и в садах имения! Скантия обвиняет меня в том, что я мягкотел и невзыскателен к рабам, работающим на полях. Ей и в голову не приходит просто сравнить, сколько дают те же земли в соседнем имении. Если бы она сравнила, то увидела бы, что наши земли дают почти вдвое больше. Люди работают у меня честно и добросовестно. Но она этого не видит. У нее вздорный нрав и какая-то дурацкая скаредность. Она хочет сэкономить на мелочи, а при этом губит большое дело. Вот почему я задумал устроить пекарню и покинуть имение. А мой сын, который умен и благороден, вот так неразумно стал мне помогать в моем замысле… Пойдем, Арий Келад, к ланисте. Это первая моя забота.