Выбрать главу

— Солдат, как там вас, Сомов, кажется? Что вы кричали о бездымном порохе? — уже более требовательно спросил подпоручик.

Денис машинально хотел было послать приставучего офицерика подальше, но, взглянув на подошедшего старшину, опомнился.

— Встань, солдат, когда с господином офицером разговариваешь! — рявкнул строгий старшина. — И всем встать! Никак до полудня дрыхнуть надумали?!

— Ды не знаю я, господин поручик, — пожал плечами Денис, видя, что тот все еще не сводит с него любопытного взгляда, — приснилось что-то, я и не помню уже.

Станислав открыл было рот, чтобы что-то сказать непонятному рекруту, но в последний момент передумал и вышел наружу.

После скорого завтрака и недолгих сборов выдвинулись в путь. Михаил с Тимофеем теперь снова шли пешком. Из четырех лошадей две шли под подпоручиком и старшиной, на двух были навьючены продовольствие, и прочий походный скарб.

При первых же шагах новобранцы загремели полученным имуществом, словно обвешанные консервными банками огородные пугала на ветру. Несмотря на то, что такого понятия, как консервная банка, этот мир не знал, подвешенные к солдатским ранцам котелки и фляжки гремели ничуть не хуже.

— Энто что за скомороший тарарам?! — тут же возмутился старшина. — А ну, приладили все как положено. Тимофей, Михаил, чего ж вы не проследили-то?

Остановились и начали поправлять, подвязывать, подтягивать. Денис вообще отвязал фляжку от ранца и приладил ее к ремню. Так сподручней было на ходу утолить жажду.

Идти под грузом солдатского имущества стало заметно тяжелее. Ружье и подсумки под боеприпас, в которые поутру было уложено по две дюжины картечных патронов и по дюжине пулевых, прилично оттягивали плечо. Еще только поднялись на взгорок, с которого открывался вид на городишко, а новобранцы уже взмокли от пота и пыхтели, словно вскипающие чайники.

— Старшина, а поворачивайте на ту дорогу, по которой вы ехали сюда, — скомандовал подпоручик.

— Да то не дорога, господин поручик, а так, тропа, — отозвался Григорий. Ему почему-то не понравилась эта идея. Один раз они уже разминулись с полком, следуя этой короткой дорогой.

— И ничего что тропа. Мы повозками не обременены, а догнать полк желательно скорее, — ответил старшине подпоручик.

— Как скажете, ваш бродь, — пожал плечами тот.

К леску, за которым был тот самый крутой лог, скрывающий подход к погорелому хутору, подошли уже в сумерках. Из-за малого припаса воды кашу не варили. Поужинали сухарями. Но не лезть же на ночь глядя через лес да через овраг к хутору, где был колодец. На этих склонах и при дневном свете легко было шею свернуть, а уж в потемках-то… Да и новобранцы от непривычной нагрузки еле ноги передвигали. Они, конечно, все были мужики деревенские, привычные сызмальства к тяжелому крестьянскому труду. Но шагать по пересеченной местности целый день, да еще и с непривычной болтающейся поклажей не менее чем в полтора пуда весом, занятие весьма утомительное для любого. К тому же и солнце жарило немилосердно. Хорошо еще, уже под вечер обнаружили родничок в небольшом овражке. Хоть и слабоват был источник, но все ж удалось наполнить фляжки и утолить жажду. По примеру Дениса остальные новобранцы тоже перевязали фляжки на пояс, и теперь частенько прикладывались к ним на ходу. Потому-то через пару часов, когда остановились на ночевку, почти у всех воды оставалось на донышке.

— Лишь бы гроза ночью не пришла, — озабоченно глянул на небо старшина, — по мокрому мы тот меловой склон с лошадьми не пройдем. А гдей-то, кажись, грохочет.

— И мне единожды показалось, будто гром громыхнул далече, — подтвердил сомнения старшины Нифон.

Так как готовить еду не стали, а ночь была теплая и даже душная, то и костер не разводили. Так и улеглись под деревьями да под кустами, прямо на траву. Не было сил даже наломать веток для постели. Убаюкивающе стрекотали ночные насекомые, меж деревьев мирно фыркали стреноженные лошади, где-то совсем далеко еле слышно кричала какая-то птица.

— Ваш бродь, может, караул выставить? — подал голос из темноты старшина.

— А? Что? Караул? — встрепенулся задремавший было офицерик. — А можно бы и выставить. Да пусть его. Измотались нынче все, пусть отдыхают. Вот как ближе к неприятелю будем, тогда…

Голос подпоручика становился все тише, слова произносились все протяжнее, и, наконец, он затих, окончательно погрузившись в сон. Григорий шумно вздохнул, то ли сетуя на эдакого нерадивого командира, то ли жалея его, еще практически мальчишку.

Уже проваливаясь в сон, Денис будто бы почуял еле заметный запах дыма…

Долгий шестой день

На заре попаданца растолкал Тимофей.

— Собирайтесь быстро, но тихо, — говорил он новобранцам, — и смотрите, чтобы на ходу ничего не бряцало.

Осмотревшись, Денис не заметил ни старшины, ни Михаила. Подпоручик стоял под дубком и напряженно всматривался в сторону оврага.

— Что-то случилось? — шепотом спросил у находящегося рядом Фимки.

— Ночью вроде как дымком потянуло, — начал объяснять тот. — Старшина послал Михаила проверить. Тот впотьмах добрался только до склона. Говорит, дым снизу поднимается. И голоса оттуда доносятся. Не наши голоса, не русские. Вот, чуть забрезжило, они со старшиной и пошли разведать, что за тати по ночам в оврагах хоронятся.

Отхлебнув из фляжки глоток неприятно теплой воды, Денис начал собираться, тщательно подгоняя амуницию. Следуя негромкой команде Тимофея, загнал в поясной патронташ картечные патроны и приладил штык на ствол.

— Идут, кажись, — подал голос кто-то из новобранцев.

Меж частыми стволами деревьев мелькала одинокая фигура. То был старшина. Из его объяснений подпоручику следовало, что на дне балки расположились невесть откуда взявшиеся османы числом около дюжины. Впрочем, османов ни Григорий, ни Михаил доселе не видывали, как и не слыхивали их языка, но по красным колпакам на головах и синим шароварам предположили, что это были именно они. Оставив Михаила наблюдать за вражинами, Григорий вернулся доложить подпоручику.

Подпоручик, выслушав доклад старшины, впал в ступор. Никак не ожидал он такого скорого контакта с врагом. Казалось, что до фронта еще очень далеко, и находились они в глубоком тылу. А оно вона как повернулось-то.

— Как же такое может быть-то? — удивленно бормотал он. — Как же они сюда прошли?

— Похоже, то не гром вчера мы слышали, а звуки боя, — предположил Тимофей.

— Какого боя? О чем ты, солдат? — запротестовал юный офицер. — До границы с Османской империей, почитай, тыща верст. Разве ж могут они так быстро продвигаться? А хоть бы даже и без боев, и то так быстро невозможно.

— Так что делать-то будем, ваш бродь? — вернул подпоручика к насущным проблемам старшина. Но, видя растерянность на мальчишеском лице, предложил сам: — Думаю, негоже врага отпускать. Это, скорее всего, их разведка. Надоть тут их всех и положить. А коли удастся кого живьем взять, то и допросить.

— Как же допросить-то? — удивился Тимофей. — Они же турки. Русского языка не разумеют.

— Коли разведка, то должны разуметь, — уверенно произнес Григорий. — Ну так как, ваш бродь?

— Я полагаюсь на ваш опыт, старшина. Предлагайте ваш план, — вдруг сказал подпоручик, после чего поджал нижнюю губу, вероятно, пытаясь придать лицу решительный вид.

— Мой план? — переспросил от неожиданности Григорий. — А, ну дык это…

Пока новобранцы заканчивали подгонку амуниции, старшина что-то объяснял подпоручику и Тимофею, сопровождая свои объяснения активной жестикуляцией. Денис прислушался, пытаясь разобрать о чем толкует старшина, но тут у него над ухом раздался хруст, показавшийся невероятно громким даже несмотря на то, что вокруг уже вовсю щебетали проснувшиеся птахи. Это Фимка принялся грызть сухарь, перемалывая его крепкими зубами.

— А чо? — среагировал он на выразительный взгляд Дениса, — Оно хоть так, а то, вовсе-то не позавтракамши негоже.

Вот Тимофей отстегнул от ружья штык и сноровисто покрутил его. Григорий что-то еще сказал подпоручику и пошел в направлении лога. Тимофей двинулся следом, оставив ружье и ранец под деревом.