Во время чаепития Райли раскапризничалась и заявила, что не голодна. Берн попытался отправить ее спать, и вдруг где-то совсем близко ударила молния.
Райли схватила его за руку.
— Пап, не уходи. Мне страшно.
— Я не уйду, Егоза, не бойся. — Он погладил ее по голове. — Это же всего лишь звук, он не может сделать тебе ничего плохого. Совсем как фейерверк, много громкого шума и ярких огней.
— Молния слишком яркая. И очень громкая. Она мне не нравится.
— Ну, не переживай. Она может тоже принести пользу.
Райли недоверчиво посмотрела на отца.
— Какую пользу?
— Она насыщает почву азотом. Из-за этого трава растет сладкой, животные едят ее и набирают вес.
Райли была впечатлена.
— Если нам повезет, пройдет сильный дождь, — добавил Берн.
— Я люблю, когда идет дождь.
— Вот и хорошо. А теперь давай ложись.
Райли уютно устроилась в кровати, крепко прижимая к себе Дункама и Атенгара. Она свернулась калачиком, Берн накрыл ее розовым одеялом и сел рядом.
В слабом лунном свете было видно, что на щечках Райли лежат тени от ее темных пушистых ресниц. Сердце Берна в очередной раз сжалось от любви к дочери.
Но теперь он не мог спокойно думать о ней. С тех пор, как он вышел из кабинета Майка Хендерсона, им овладели злость и странное чувство потери. Ему доставляла боль мысль, что не его кровь течет в жилах этой маленькой девочки, не его гены она унаследовала.
Несмотря ни на что, он не собирался позволять ослабнуть тесной эмоциональной связи, которая была у них с Райли. Дочь — это все, что у него есть. Других детей у него не было и не будет. Он — единственный ребенок в семье, поэтому род Драммондов должен закончиться на нем.
Берн сидел очень тихо, борясь с отчаянием, и вдруг услышал, как первые тяжелые капли дождя ударили по стеклу. Где-то вдалеке заворчал гром.
Наконец, когда Райли уснула и Берн услышал ее ровное, спокойное дыхание, он осторожно поцеловал дочь в щеку и на цыпочках покинул комнату. Затем вышел на веранду и посмотрел во двор. Дождь шел совсем недолго, и, похоже, гроза уходила. Берн вспомнил, что где-то рядом ударила молния, и оглянулся в поисках горящего дерева, но ничего не увидел.
Теперь он часто выходил на веранду, чтобы посидеть в старом кресле и посмотреть, как опускается ночь. Раньше он проводил вечера за книгой или перед телевизором, иногда разбирал счета в кабинете. Но в последнее время Берн не мог заниматься обычными делами, его мысли были совсем о другом. Он опять ушел в себя, как и три года назад, после аварии.
Он даже не пошел на обед, который каждый месяц устраивали для друзей Джейн и Митч Лейтоны. На следующий день ему несколько раз звонили, дабы удостовериться, что с ним все в порядке. Берн всем отвечал довольно грубо.
Теперь он смотрел в темное небо, обремененный тяжелыми мыслями. И почему Фиона Макларен не оставила секреты своей семейки при себе? Затем он взглянул в сторону «Белых утесов» и неожиданно, сам того не желая, стал думать о ней по-другому. Интересно, размышлял он с невольной улыбкой, Фиона тоже боится грозы?
Берн представил ее лежащей в постели, с огненными волосами, рассыпанными по подушке. Он уже не в первый раз вспоминал их поцелуй на балу. Как всегда, его тело отреагировало так, будто она была в его объятиях. Он ощущал вкус ее сладких мягких губ и прикосновение горячего манящего тела.
Зло выругавшись, он вскочил на ноги и прошелся по веранде. Его выводило из себя влечение к Фионе. А то, что она приходилась Райли тетей, приводило его в бешенство.
Еще хуже было то, что он чувствовал не только вожделение по отношению к ней. Он не мог отрицать, что восхищается ее умом и отвагой.
При других обстоятельствах он мог бы влюбиться в нее. Но сейчас Берн заставил себя собраться. Не та сейчас ситуация, чтобы заводить с ней роман.
Он никогда не обретет покой, пока не перестанет думать о Фионе Макларен и ее семье.
Глава седьмая
Фиона в панике проснулась и резко села в кровати, приходя в себя ото сна. Ее сердце колотилось, когда она прислушивалась и пыталась понять, что за звук ее разбудил и был ли он явью или частью сна.
Гроза закончилась несколько часов назад, и сейчас дул очень сильный ветер. Может, ее разбудил шум ветра?
Или это все-таки было что-то другое?
А потом она услышала именно тот звук, что разбудил ее и заставил похолодеть от страха.