Антонина замолчала, пытаясь не расплакаться. Тупо уставилась в небо.
- Боже, я так надеялась, что Нарсеса не будет на этом совещании, прошептала она. - Я так надеялась, что ты, Ирина, ошиблась, хотя и знала, что не ошиблась. - Теперь слезы полились градом - Феодора от этого никогда не оправится.
- Ты не права, - возразила Ирина. - У нее все еще есть Юстиниан.
Антонина покачала головой.
- Нет, Ирина. Это не одно и то же. Феодора любит Юстиниана, но она никогда ему не доверяла. Не так, как она доверяла Нарсесу.
Антонина вытерла глаза, снова взяла Ирину под руку и вывела со двора. Теперь она шла быстрым шагом. В десяти футах от двери заговорила вновь:
- Феодора крепче стали и гордится тем, что не повторяет ошибок. Она никогда не поверит ни одному другому мужчине. Неважно, кто он. Никогда.
- Боже, бедная женщина, - грустно сказала Ирина в пяти футах от двери.
У самой двери Антонина остановилась. Повернулась к подруге и прямо посмотрела на нее. Теперь в ее красивых зеленых глазах не осталось и следа печали. Просто пустота.
- Бедная женщина? - переспросила она. - Никогда так не думай, Ирина. Если можешь, полюби Феодору. Но даже не думай когда-либо ее жалеть. - Теперь ее взгляд напоминал взгляд гадюки. - Если рассказ об ее отце и сутенере вызывал у тебя тошноту, то когда-нибудь я расскажу тебе, что с ними сталось. После того как Феодора взошла на трон.
Ирина почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
- Что бы ты ни делала в этом мире, Ирина, никогда не пересекай дорогу этой бедной женщине. Лучше спустись в ад и плюнь в лицо Сатане.
Антонина уставилась в дверной проем.
- Бедная женщина! - бросила она через плечо, словно эти слова прошипела змея.
* * *
Два часа спустя, после нескольких бутылок вина Антонина опустила голову на подлокотник и заговорила:
- Мне тоже любопытно кое-что узнать, Ирина.
Говорила она медленно, осторожно и четко произносила каждое слово, что означало: настало время - но ненадолго, совсем ненадолго - поговорить о серьезных вещах. Прервать ради них другое серьезное занятие - пьянку до потери пульса.
- Спрашивай что хочешь! - приказала начальница шпионской сети со своего ложа, величественно взмахнув рукой. Полупустая бутылка в совершающей жест руке несколько ослабила его величественность. Как и отрыжка, которая последовала за ним.
Антонина улыбнулась, затем попыталась сконцентрироваться на мысли.
- Все, что ты сказала... - ее собственный величественный жест потерял величественность в воздухе. - Там, сегодня вечером, раньше... имело смысл.
Антонине удалось сдержать собственную отрыжку, она победно улыбнулась подруге и продолжила.
- О том, чтобы продолжать получать жалованье у Ситтаса. Но разве тебя не заинтересовало предложение? Я имею в виду, что Феодора жутко богата. На ее фоне Ситтас кажется бедняком. Она в самом деле платила бы тебе гораздо больше. Гораздо.
Ирина вытянула руку, схватилась на подлокотник и медленно встала. Попыталась сфокусировать взгляд, но у нее это не очень получалось. Поэтому удовлетворилась яркой победной улыбкой.
- Ты на самом деле меня не понимаешь, дорогая подруга. По крайней мере в... этом деле. Вы с Феодорой обе росли в бедности. Деньги для вас кое-что значат. Я же росла в богатой семье...
Она величественно взмахнула рукой. Очень величественно, даже слишком. Потеряла равновесие и грохнулась на колени. Затем рассмеялась и, смеясь, забралась назад на ложе. Затем гордо подняла голову и продемонстрировала сомневающейся Вселенной, что не потеряла мысль.
- ...и поэтому воспринимаю деньги, как должное. На самом деле... - она попыталась не рыгнуть, лицо приняло мрачное выражение. Ирина жестоко боролась, чтобы не показать, насколько пьяна. - Дело в том, что я не трачу даже половину жалованья, которое мне платит Ситтас. - Она снова подавила желание рыгнуть - устроила короткую борьбу с собственным организмом, правда безнадежную. - Лично, я имею в виду. На себя. Мне эти деньги не нужны.
Ирина победно завершила мысль, затем рухнула на ложе и туманным взором уставилась на великолепные гобелены на противоположной стене. Она была не в состоянии рассмотреть детали рисунка, но знала: это - великолепная работа. Невероятная.
Как часто случается в такие моменты, радость от победы перешла в пьяные слезы.
- Для меня имеет значение то, что сама римская императрица хочет видеть меня начальницей своей шпионской сети. - Ирина икнула. - Это тешит мое тщеславие. Очень сильно тешит. Но это также означает, что теперь у меня есть доступ к императорской казне. Казне!
Она сделала круговое движение пальцем, как бы охватывая всю усадьбу.
- Ты только посмотри на это! Это, черт побери, - просто наблюдательный пост, ради всего святого!
Ирина радостно улыбнулась подруге, радостно посмотрела на гобелен, прыгнула на ноги и развела руки в стороны. Всем своим видом демонстрировала чистую радость.
- О, Боже! Как я повеселюсь! Сколько удовольствий! Антонина попыталась поймать подругу, когда та падала, но только свалилась сама. Лежа на животе, прижимаясь щекой к паркету, ей удалось сфокусировать взгляд на Ирине, чтобы удостовериться: подруга не пострадала. Только наконец напилась до потери сознания.
- Женщина не умеет пить, - пробормотала она, хотя для трезвого наблюдателя последнее слово подозрительно напомнило бы храп.
* * *
- Пошли, Гермоген, надо отнести их в кровать.
Маврикий наклонился, крепкими руками поднял маленькую Антонину и вынес за дверь. Он без усилий шел по коридору. Гермоген последовал за ним, также не напрягаясь. Ирина была гораздо выше Антонины ростом, но худой в отличие от египтянки с пышными формами, поэтому весила столько же.
Первой на пути находилась комната Антонины. Маврикий повернулся спиной к двери, толкнул ее, вошел и уложил Антонину на кровать. Как и вся остальная мебель в доме, кровать была шикарная. Очень хорошо сделана, роскошная и... очень большая.
Маврикий повернулся и посмотрел на Гермогена. Молодой полководец стоял в дверном проеме, держа Ирину на руках. Маврикий жестом пригласил его внутрь.
- Нести ее сюда, Гермоген. Пусть спят вместе.
Гермоген колебался какое-то мгновение, глядя на безвольно свешенную голову Ирины. Слегка опущенные уголки губ выдали его сожаление.
- Заходи, - усмехнулся Маврикий. - Сегодня ночью ты не будешь наслаждаться ее обществом. Если ты положишь ее в свою кровать, то сам сегодня не заснешь. В результате тебе придется спать на полу. Она будет храпеть, как свинья, и ты это знаешь не хуже меня.
Гермоген уныло улыбнулся и занес Ирину в комнату Антонины. Осторожно опустил ее на кровать рядом с подругой. На этой огромной кровати женщины напоминали детей.
- Никогда раньше не видел, чтобы она так напивалась, - признался Гермоген. В его голосе не было укора, просто веселое удивление. - Я даже никогда не видел ее поддатой.
Маврикий бросил быстрый взгляд на Ирину.
- Она же - начальница шпионской сети, - проворчал он. - Да еще и гречанка благородного происхождения в придачу.
Затем он долго задумчиво смотрел на Антонину. В его взоре тоже не было укора, только любовь.
- А вот ее я видел пьяной в хлам, - пробормотал он. - Дважды. Он подтолкнул Гермогена к выходу из комнаты.
- В первый раз, когда Велисарий впервые отправился в поход. Я задержался на несколько дней, организуя материально-техническое обеспечение армии. Она напилась в первый вечер после его отъезда. На следующее утро села на лошадь и поскакала за ним, чтобы присоединиться к нему в лагере. Я послал вместе с нею пять катафрактов в качестве сопровождающих. Командовал Анастасий. Позднее он сказал, что думал: ему придется привязывать ее к лошади, чтобы она не свалилась. Но Антонина сама справилась, без чьей-либо помощи.
Он остановился в дверном проеме и с любовью оглянулся.
- На меня это произвело впечатление.
Гермоген кивнул и улыбнулся.
- Да, здорово. Скакать на лошади с такого похмелья! Я знаю. Самому приходилось.
Маврикий с упреком посмотрел на него.