— С тех пор как мы сюда переехали, никто здесь не появился.
— Совсем никто?
— Нет, один человек приезжал, — вспомнила Реба. — Однажды у сэра Кайля была деловая встреча с папой. Но он приехал без жены. А когда мама отправилась с визитом к леди Уиллистон, та сказалась больной и даже не сошла вниз, послав горничную, хотя днем ее видели разъезжающей в карете по всему Эссексу!
— Может, сэр Кайль приедет снова? — Каролина сразу же поняла нелепость своего предположения: ведь не пошлет же он к Тарбеллам с визитом жену. — Но есть же и другие люди.
Реба поняла, что подруга имела в виду.
— Есть, — сухо сказала она. — Все умирают от нетерпения приехать в Бродлей, а мама не желает их видеть. Ей хотелось иметь дом, в котором можно принимать дворян… И оказывается, напрасно.
«Значит, твоя мать пренебрегает старыми друзьями, — с отвращением подумала Каролина. — Так нечего удивляться, что она не может завести новых».
Под самое Рождество снег перестал, и следующий день выдался солнечным. Пока девушки спали, от соседей из Уиллистон-Хауса пришло приглашение на бал. Но Tapбеллы, разумеется, поехали бы туда в любую погоду.
— Мама говорит, это будет наш первый шаг в высшее общество, — взволнованно сообщила Реба. — Правда, сэр Кайль небогат, зато имеет вес среди местного дворянства.
Каролине не понравились слова подруги, хотя она понимала их справедливость. Приглашение немного отвлекло ее от тоски по дому.
Вечером, когда все готовились к отъезду, девушка наконец узнала, для чего ее пригласили в Бродлей. Оказалось, не только из дружеского расположения. Она здесь, чтобы «спасти этот день», как театрально выразилась Реба.
Каролина впервые ехала на бал в Англии, поскольку миссис Честертон не позволяла воспитанницам подобных развлечений, а лорд Томас прятал ее от друзей. Поэтому девушка волновалась и зашла к Ребе узнать, что наденет подруга.
Та сидела в халате перед французским трюмо с золоченой резьбой и пудрила лицо толченым алебастром.
— Только подумай! — воскликнула она. — Именно сегодня, когда мне стало известно о возвращении маркиза в Англию, мама должна все испортить! — Реба энергично заработала пуховкой, едва не задохнувшись в облаках белой пыли.
— Остановись, пожалуйста, ты уже совсем белая, люди подумают, ты больна!
— Но я ведь не столь безупречна, как ты, Кэрол. Мне требуется кое-какая помощь. — Реба уныло взглянула на привидение в зеркале и принялась столь же энергично стирать пудру.
— Откуда ты знаешь про маркиза?
— Подслушала. Управляющий говорил маме, что отец надеется продать несколько лошадей маркизу Солтингему, который едет к себе домой. Робин действительно большой знаток лошадей.
— А про маркизу ничего не слышно?
— Нет. Я же не могла вмешиваться в разговор. Она, должно быть, покинула сей мир, ведь Робин еще тогда говорил о ней как об умирающей. И вот, когда он наконец едет домой, начинается самое ужасное! Я так и знала!
— Но что такое случилось? — перебила Каролина, удивляясь, что из Ребы снова приходится вытягивать сведения.
Подруга взяла серебряную щетку, потом швырнула ее на столик и обернулась к Каролине.
— Оказывается, на балу я должна познакомиться с третьим сыном лорда Гейла. Папа уже говорил с ним обо мне, и они надеются окончательно уладить дело после нашего знакомства.
— И что представляет собой третий сын лорда Гейла?
— Да я никогда его не видела, — пожала плечами Реба. — Хотя однажды в Колчестере мне показали его четвертого сына.
Обыкновенный долговязый парень, на ходу читал книжку, одет в какое-то старье. О, я просто не вынесу, если придется выходить за такого человека! А в общем, какое мне дело до его внешности? Это же третий сын, понимаешь? Даже не второй, значит, прощай, надежда на титул. Меня никогда не будут называть леди Гейл, если, конечно, оба старших брата не умрут один за другим.
Каролина, романтичная натура, хотела бы надеяться, что подруга интересуется маркизом по велению сердца, а не просто из недостойного честолюбия.
— По словам мамы, все уже решено, только жениху нужно сначала взглянуть на меня. Несомненно, папа соблазнил его огромным приданым, и теперь он желает лишь убедиться, что у невесты одна голова, а не две. Потом мои родители обручат нас, — трагическим голосом сказала Реба, — ведь лорд Гейл — виконт из старинного рода. Представляешь мамину радость? Да и папа наверняка скажет, что это нам на руку, поскольку они живут недалеко от Колчестера, а не на другом конце Англии. Церемония может состояться раньше, чем овдовевший маркиз приедет домой! О, Кэрол, ты поможешь мне?
Каролина решила, что подруга собирается бежать, но справедливо полагает, что вдвоем безопаснее. Значит, с мечтами о первом бале в Англии придется распрощаться.
— Конечно, — подавив сожаление, ответила девушка, — Куда ты хочешь уехать?
— Никуда. — Реба выглядела озадаченной. — Я останусь здесь, только хочу, чтобы ты помогла мне с третьим сыном лорда Гейла во время сегодняшнего бала.
— И что я должна с ним сделать? — тревожно спросила Каролина.
— Увлечь его! На время, пока маркиз не попросит моей руки.
— Но ведь у меня нет богатого приданого, о чем свидетельствует мое бальное платье. И если, как ты утверждаешь, его интересуют деньги…
— О, Кэрол, с тобой он забудет о деньгах. Ты сведешь его с ума! Выбирай любое из моих платьев и любые украшения.
Горничная мамы причешет тебя по последней моде.
— Она и без того занята вашими прическами, — возразила Каролина, хотя давно мечтала о самом красивом платье из гардероба подруги.
— Ничего, она найдет для тебя время. Иначе я скажу, кто стянул из маминого кармана золотое кольцо покойного дядюшки Майкла, а потом говорил, что оно потерялось. Не стой как изваяние. Ты не можешь поехать в этом! — Реба с презрением оглядела лучшее платье Каролины. — Иди сюда, я помогу тебе выбрать наряд.
Через несколько минут Каролина уже надевала серые шелковые чулки с серебряными стрелками («У тебя прекрасные ноги, ты должна показать их, выходя из кареты или кружась по залу») и тонкую кружевную рубашку.
— Кружева будут видны у локтей, они подчеркнут красоту твоих рук. Можешь оставить ее себе, Кэрол, — небрежно сказала Реба, протягивая ей атласные туфли. — Я купила их два года назад, когда нога у меня была поменьше. Хотя туфли не совсем новые, зато очень подходят к бальному платью.
Нижняя юбка с небольшим шлейфом представляла собой настоящее чудо из темно-серого атласа, богато украшенного серебряной вышивкой.
— Моя лучшая юбка, совсем новая. Представь, как ты приподнимешь ее, вылезая из экипажа. Ведь мне бы не хотелось, чтобы ты ее промочила или испачкала.
Потом Каролина получила именно то платье, о котором она мечтала: из тонкого сизого бархата, с глубоким вырезом, и на каждом плече сверкали бриллианты. Чтобы носить такое декольте, нужно иметь белоснежную, отливающую перламутром высокую грудь, какая была у Каролины. Узкий корсаж чудесно поддерживал грудь, обрисовывал талию и дальше взрывался необъятной юбкой со шлейфом. Расходящиеся впереди складки Реба собрала на бедрах в виде панье, чтобы показать красоту нижней юбки.
— И не переживай насчет мамы. Она не видела этого платья, я сама покупала все наряды в Лондоне, а платил за них отец.
Восхищенная Каролина полюбовалась шлейфом перед зеркалом и прошлась по комнате, глядя, как он красиво тянется за ней по турецкому ковру.
— Веер! — не успокаивалась Реба.
— У меня есть свой… — возразила ей подруга, имея в виду полученный на день рождения маленький веер из слоновой кости «
— Тебе нужен другой. — Реба порылась в шкафу, достав оттуда настоящее произведение искусства из тонких костяных пластинок, украшенных бриллиантами, и серебряных кружев. — Этот будет прекрасно смотреться с кружевами твоей рубашки.