Тутукин испуганно повиновался.
— В чём дело? — выдавил из себя Тутукин.
— Молчать! Вы можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, — сказал Кот, неслышно подошёл к Тутукину и, встав на задние лапы, стал ощупывать его карманы. — Оружие? Наркотики? Деньги? Огурцы? Валерьянка?
— Да нет у меня ничего, — сказал Тутукин. — Пустые карманы.
— Вижу, что пустые, — сказал Кот. — Обидно. Отомри.
— Что?
— Можешь опустить руки и повернуться.
— Мне вообще-то нужен Даниил.
— Викторович, — добавил Кот.
— Да, Викторович.
— К ним нельзя. Они заняты.
— Тогда я завтра зайду, — обрадовался Тутукин.
— Ни фига! — сказал Кот. — Ждите меня здесь. Шаг вправо, шаг влево — расстрел на месте!
Кот взбежал на крыльцо и исчез за приоткрытой дверью. Через секунду он вышел и сказал:
— Можете проходить. Вас примут. В виде исключения. Только обувь прошу снять.
Тутукин вошёл в дом.
Аппетитно пахло пирогами. У плиты суетилась миловидная старушка в ярком переднике.
— Здравствуйте! — сказал Тутукин.
— Здравствуйте! — улыбнулась старушка. — Как вы думаете, с чем сегодня пироги?
— С капустой, — ответил Тутукин, втянув носом вкусный тёплый воздух.
— Правильно, — сказала старушка.
Она взяла с полки огромный журнал, открыла его и спросила:
— Фамилия?
— Тутукин, — ответил гость.
— Всё время забываю вашу фамилию, — сказала старушка, надела на нос очки и что-то записала в журнал. — Садитесь, пять!
— Не обращайте внимания, — сказал Кот. — Это Ксения Эдуардовна, бабушка Даниила Викторовича. Она всю жизнь учительницей проработала. До сих пор всем оценки ставит. По инерции. А нам наверх надо.
Наверху, в просторной комнате, за огромным письменным столом сидел круглолицый длинноволосый блондин лет двенадцати. Он что-то набрал на клавиатуре компьютера, посмотрел на экран монитора, захлопал в ладоши и сказал, не глядя на Тутукина:
— Так я и знал! Это меняет дело! Присаживайтесь.
Тутукин сел на краешек стула.
— Я прошу прощения, шеф, — сказал белый Кот, ловко вскакивая на стол. — Но огурцы опять кончились.
— Брысь! — сказал мальчик.
— Это дискриминация, — обиженно заявил Кот, но со стола спрыгнул и вышел вон.
— Очень любит огурцы, — сказал мальчик. — Просто с ума сходит. Наверное, потому что они пахнут свежей рыбой. А рыбу ему нельзя — врачи запретили.
— А почему он говорит? Коты же не говорят — это общеизвестно.
— Большинство просто ленятся. Считают, что им и так неплохо живётся. А этот говорит на трёх языках. Без словаря. Много читает. А вот с огурцами просто беда. Как наркотик. Ой, мы же не познакомились. — Мальчик протянул через стол руку. — Даниил.
— Викторович? — добавил Тутукин.
— Ой, да бросьте вы! Просто Даниил. Это люди стали отчество добавлять зачем-то. А лучше просто Даня, и всё.
— Тутукин, — представился Тутукин.
— Чем могу вам помочь?
— Понимаете, какое дело… Я детский писатель. Решил написать хорошую повесть для детей. А первая фраза никак не идёт. Я и так и сяк. Ну, ни в какую!
— А про что повесть?
— Пока не знаю.
— Понятно. Это бывает. Недостаток фантазии и минимум наблюдательности — это болезнь многих писателей. А в сказки вы верите?
— Конечно, нет, — сказал Тутукин.
— Напрасно. — Мальчик задумался. — А вы когда-нибудь совершали странные, необдуманные поступки?
— В каком смысле?
— У вас, взрослых, это называется авантюризм.
— Нет. Я абсолютно не авантюрист.
— Это тоже плохо. А я вам как раз хочу предложить небольшую авантюру.
— Какую?
— Первое. Вы остаётесь у меня до завтра, до раннего утра. Я сплю на чердаке, и вам тоже место найдётся. Рано утром, а точнее, в пять утра мы с друзьями отправляемся в экспедицию. Путешествие предстоит сложное и опасное. Я бы даже сказал — смертельно опасное. Мы запросто можем и не вернуться на землю. Всякое может случиться.
— В космос летите? — Тутукин нервно засмеялся. — На ракете, которая во дворе беседкой прикидывается?
— Напрасно иронизируете, — сказал Даня. — Беседку эту мой папа десять лет тому назад построил, к моему дню рождения, и она не летает. Мы отправляемся совсем в другую сторону. Скажите, вы готовы испытать судьбу? Вы готовы рисковать, Тутукин?
— Я так сразу не могу сказать, — нерешительно сказал Тутукин.