Поль оторвался от микроскопа и увидел своего руководителя в сопровождении мужчины постарше, облаченного в серый костюм.
— Да, — ответил мистер Лайонс.
Незнакомец переместил вес тела на тиковую трость. Волосы у него были коротко остриженные и седые, с аккуратным косым пробором.
— Меня никогда не перестает изумлять, — продолжил незнакомец, оглядываясь, — насколько похожи лаборатории по всему миру. Даже культуры, которые ни в чем не могут согласиться между собой, сходятся в том, как сконструировать центрифугу, где разместить стойку с пробирками, какой краской покрасить стены. Всегда белой. А лабораторные столы — черной.
Мистер Лайонс кивнул. Он был из тех, кто носил свой авторитет как униформу (на два размера больше), которую требовалось непрерывно поправлять, чтобы выглядеть прилично.
Поль встал и стянул с рук латексные перчатки.
— Гэвин Макмастер, — представился незнакомец, протягивая руку. — Рад с вами познакомиться, мистер Карлсон.
Они пожали друг другу руки.
— Поль. Можете звать меня Поль.
— Извините, что прервал вашу работу.
— Я все равно в это время делаю перерыв.
— Не буду мешать вашей дискуссии, — сказал Лайонс и вышел.
— Прошу вас, — Поль указал на ближайший рабочий стол. — Присаживайтесь.
Гэвин опустился на стул.
— Обещаю не отнять у вас много времени, — сказал он. — Но мне необходимо с вами поговорить. Мы последние несколько дней оставляли сообщения для вас, и…
— А-а… — Поль изменился в лице. — Так вы из…
— Да.
— То, что вы связались со мной здесь, весьма необычно.
— Могу вас заверить, что и обстоятельства весьма необычны.
— Тем не менее не могу сказать, что мне понравилось, занимаясь одной работой, получить предложение заняться другой.
— Теперь я вижу: случилось недоразумение.
— Каким образом?
— Вы назвали наше предложение работой. Считайте, что мы просим вас о консультации.
— Мистер Макмастер, я очень занят. Я сейчас в середине нескольких проектов и, если честно, удивлен, что Вестинг позволил вам войти в эту дверь.
— Вестинг уже «на борту». Прежде чем связаться с вами сегодня, я взял на себя смелость поговорить с руководством.
— Как вам удалось?… — Поль уставился на визитера, Гэвин приподнял бровь. Когда имеешь дело с корпорациями, вопрос «как?» обычно бывает риторическим. Ответ всегда один. И всегда включает долларовые знаки.
— Разумеется, вас тоже ждет премия. — Макмастер пододвинул к нему через стол чек. Поль едва взглянул на бумажку.
— Повторю, я сейчас в середине нескольких проектов. Возможно, кого-нибудь из наших специалистов по анализу образцов ваше предложение заинтересует.
Макмастер улыбнулся:
— При обычных обстоятельствах я предположил бы, что это ваша тактика заключения сделок. Но ведь это не так?
— Не так.
— Когда-то я был таким же. Черт, может быть, я и сейчас такой.
— Тогда вы меня поймете. — Поль встал.
— Я вас понимаю лучше, чем вы думаете. Но иногда деньги бывают куда красноречивее людей. Кстати, бренность денег способны ощутить лишь те, кто соглашается их принять.
— У меня такого опыта не было. Прошу меня извинить. — Вежливость подобна стене. Этому он научился у матери.
— Прошу вас… Прежде чем мы расстанемся, я хочу вам кое-что показать.
Гость открыл портфель и достал пачку глянцевых фотографий.
На секунду Поль замер. Потом взял снимки из протянутой руки Гэвина. Поль смотрел на фотографии. Долго смотрел.
— Эти ископаемые останки найдены в прошлом году на острове Флорес в Индонезии, — пояснил Гэвин.
— Флорес, — прошептал Поль, все еще разглядывая карточки. — Я слышал, там нашли странные кости. Но не знал, что уже есть публикации.
— Потому что мы ничего не публиковали. Пока, во всяком случае.
— Эти размеры не могут быть правильными. Шестидюймовая лучевая кость.
— Они правильные.
Поль взглянул на собеседника:
— Почему я? — После этих слов защитная стена рухнула, выпустив на волю азарт ученого.
— А почему нет?
Теперь настала очередь Поля приподнять бровь.
— Потому что вы хороший специалист, — пояснил Гэвин.
— Есть и другие.
— Потому что вы молоды и пока не обрели репутацию, которой побоитесь рискнуть.
— Или на которую смогу опереться.
Гэвин вздохнул:
— Потому что я не знаю, суждено ли было археологии стать такой важной, какой она стала. Удовлетворит ли вас такой ответ? Мы живем в мире, где религиозные фанатики становятся учеными. Скажи, парень, ты религиозный фанатик?