Перед поездкой позвонил генералу Чебрикову из вестибюля ДКС. Надеялся в воскресенье застать его дома. Ответил он лично и сразу узнал меня по голосу:
— Я тебя, Миша, внимательно слушаю. Как там у тебя дела?
— Таисия Степановна умерла от сердечного приступа, — промямлил в ответ.
— Боже мой! — изменился голос на другом конце провода, — Как жаль! Какой же я идиот, что не настоял на её госпитализации. Спасибо тебе, что известил. Постараюсь скоро быть.
Проштрафившийся водила преданно по-собачьи заглядывал мне в глаза и теперь старался угодить даже в самых мелких мелочах. Дверь в квартиру Таисии оказалась закрыта. Кто-то из её добродетельных соседей добровольно принял на себя обязательства по попечению над квартирой и вещами покойной. А может быть, это жекаошники подсуетились? В морге при местной больницы сказали, что соседи и знакомые скидываются деньгами на похороны. Я вернулся в свой подъезд и отыскал распорядителя похорон. Ею ожидаемо оказалась соседка Анка-пулемётчица. Вручил ей старухины гробовые полтысячи и пообещал быть на похоронах, если с самим ничего плохого не случится.
Глава 30
Воскресенье, 09. 03.1975 г.
Следующим пунктом посещения было обиталище Авдотьи. Дежурящий напротив её дома Жигуль уже отсутствовал. В доме была только целительница, немного ошарашенная. На моё разочарованное выражение морды отреагировала с каким-то нервным смешком:
— Увезли твою кралечку только что. Выздоровела она. Сама удивляюсь такому чудесному исцелению. И денег много оставили. В том конверте лежат.
На подоконнике возлежал довольно таки пухловатый конверт. Понятно, что не письма там сейчас находились. Быстро её батюшка дочурку эвакуировал. Не мог хотя бы денёк подождать.
— Отец ейный обещал мне сделать хорошее ежемесячное содержание по инвалидности и в любой санаторий каждый год определять, — продолжила она смущённо описывать перечень внезапно свалившихся на неё благ.
— Спасибо ему. И от меня тоже прими кое-что приятное в связи с прошедшим праздником, — предложил я.
Проинструктированный мной Хвост с обворожительной улыбкой на плутовской морде внёс песочный торт «Ландыш», купленный по пути в продуктовом магазине. Я же выложил на стол серебряный складень. Потом взял его в руки, распахнул створки вещицы, чтобы была видна основная красота и снова положил. У Авдотьи глаза заблестели.
— Какая благость! — воскликнула она, бережно принимая подарок, — Дорогая вещь, наверное. Мне ещё никогда таких дорогих подарков не дарили.
— Обычный подарок от чистого сердца, — заметил я, боясь обсуждения истории вещи.
— Спасибо тебе огромное, Миша! — проговорила Авдотья, целуя меня в висок, — А теперь, ребятки, садитесь за стол. Будем праздновать.
— Я то уж наобедался, а Сергей пока голодным ходит. Пусть поест.
Хвост бросил в мою сторону оценивающий и, показалось будто бы, благодарный взгляд. Интересно бы знать, что его так растрогало. Забота моя, или подаренное имя?
— Праздновать сегодня мы ничего не будем. В другой раз. Не стало сегодня Таисии Степановны, — проговорил я тихо.
Женщина изменилась в лице и села на стул. Покачала головой, выдавив слова горестно:
— Узнала её недавно, но так она мне по душе пришлась. Жаль, очень жаль! Давайте помянем новопреставленную рабу божью Таисию.
На столе появились консервированные огурчики-помидорчики-грибочки, непременная картошка с жареной курочкой. Венчало весь этот нескромный натюрморт бутыль с самогоном. Я выпил дозу, но Хвосту категорически запретил к спиртному прикасаться.
— Ему машину ещё гнать предстоит, — объяснил свой запрет Авдотье.
Неожиданно появился Семёныч и поманил за собой. Я вышел во двор.
— Ты чего, товарищ Орлов, передумал увольняться? — спросил насмешливо.
— Старая грымза мне все мозги проела за то, что я ребёнка оставил, — объяснил он горестно.
— Молчал бы уж лучше, старый хрыч, — внезапно появилась из неоткуда бабушка Таисия.
Вернее, появилось сначала нечто мерцающее, словно помехи на экране испорченного телевизора, через которое с трудом продралось изображение.
— Ну, здравствуй, мой дорогой Паша, — обрадованно произнесла бывшая соседка, — С трудом тебя отыскали. Хорошо, что меня помянули, да и призраки подсказали. Драгоценные вещи притягивают к себе сущности. Складень твой, Авдотье подаренный, принадлежал когда-то архимандриту Соловецкого монастыря Мелетию. Он благословил твой подарок доброй женщине.
— Наверное, у всех ценностей, хранящихся теперь у меня, имеются какие-нибудь наследники. Пусть прежние владельцы явятся ко мне и укажут, кому и что передать, — решил я.
— Достойное решение достойного человека, — высказалась Таисия.
— А зачем вы меня искали? — вдруг вспомнил о причине пришествия призраков.
— Ты это… Держись парень, — пробормотал сбивчиво Семёныч, — Убили твоего отца.
— Как? — оглушило меня.
— Панок с остатками своей банды подгадали, когда люди твоего отца уедут из усадьбы и напали. Подручный его предал, зубастый такой. Прими от нас с Таечкой соболезнования.
Удивительно, как человек, которого видел всего то несколько часов, а до этого вообще никогда не знал, так запал в душу. Может быть, права библейская истина, глаголящая, что ближе к сердцу душа заблудшая, но раскаявшаяся. Меня затопило волнами какой-то необъятной тоски. Хотелось разреветься по-детски. Когда более-менее успокоился, обнаружил рядом с четой Орловых целую толпу призраков.
— Ты же согласился вернуть драгоценности их наследникам, — объяснила ситуацию Степановна.
— Ну, не сейчас же. Придёте ко мне, когда я вас сам приглашу и тогда выполню все ваши требования, — пообещал призракам.
Ценности и стволы выгреб из тайника и закинул в багажник Волги. Смерть отца освободила меня от обязательств хранить тайну его убежища. Скоро сюда вернётся Макс.
Вернулся в избу. Хвост активно наворачивал простую еду, отвлекаясь иногда на вопросы Авдотьи. Как только зашёл, целительница переключилась на меня:
— Что-то ты долго ходил на двор? Припёрло? Я тебе тогда настоечку пользительную с собой налью.
— Не нужно. Много думал просто, размышлял. У меня к вам счастливая новость о Максиме. Жив он…
— Где он? Как мне его найти? — вскинулась Авдотья и вдруг сильно разрыдалась.
Потом она устремилась в красный угол к иконам, встала на колени и принялась горячо молиться.
— Мы вас отвезём к нему в больницу на машине, — постарался её успокоить, — Серёга покушает, и поедем. Ты готов, Серый?
Жующий парень торопливо закивал головой, словно китайский болванчик. Однако, уехать сразу не удалось. За окном послышался шум. К дому подъехали сразу несколько чёрных машин: Чайка и две Волги.
— Чёй-то они возвертались? Забыли, знать, чего? — озадаченно прокомментировала разворачивающиеся за окном события Авдотья.
В дом впёрся шкафоподобный амбал и пророкотал:
— Извиняйте, Евдокия Ивановна. Мой шеф интересуется тем молодым человеком, который часто бывает в вашем доме.
— У меня разные молодые люди бывают. Вон, сейчас два паренька у меня гостят. Который вам нужен? — удивилась целительница.
— Который из вас будет Паша? — вежливо поинтересовался амбал.
— Нету здесь никаких Паш. И не предвидится, — проурчал я от печки, стоя там на изготовке выходить, — И вообще, мы жутко торопимся.
— Да, молодой человек. Мы все уже уходим, — подтвердила мои слова Авдотья.
— Тогда, Евдокия Ивановна, если идёте на улицу, прошу подойти на минутку к машине Александра Николаевича, — предложил мужчина.
— Отчего же не подойти к хорошему человеку. Сейчас приковыляю.
Амбал откланялся и вышел на крыльцо. Мы выбрались только через некоторое время, позволив себе кое-какие женские копания. Целительницу вежливо препроводили к Чайке, откуда вылезла высокопоставленная шишка. О чём вёлся разговор, нам с Хвостом не было слышно. Мы ожидали женщину у своей машины. Мужчина что-то ещё начиркал в блокнот на капоте Чайки и передал листок Авдотье, вежливо попрощавшись с ней. Не успели загрузиться в свою Волгу, как снова подскочил тот же амбал и указал на меня.