– Получается, следующий труп надо ждать там, – пробормотала она.
– А ты оптимистка, Крошина, – снова фыркнул Паровозников. – И, главное, поразительно человеколюбива.
– Ну ты же понял, что я имела в виду.
– Я-то понял… Но знаешь… Зритель тоже вряд ли совсем дурак, он ведь не может не понимать, что мы его там будем ждать.
– Маньяки не изменяют ритуалу, для них крайне важно придерживаться именно той схемы, что возникла в голове.
– Получается, нам осталось дождаться у «Юбилея» чувака с трупом девушки на плече. И ждать, судя по всему, нам осталось не так долго – промежутки между обнаружением тел сокращаются, надо только понять, с какой периодичностью, но я в математике вообще деревянный.
– Погоди, – поморщилась Крошина. – Иногда твой похоронный юмор меня с мысли сбивает. Давай прикинем, что у нас вообще есть по этим трупам. Место обнаружения – лавки у кинотеатров. Солнечные очки на лицах. Черные колготки. – Лена заглянула в блокнот. – Да… плащи практически одинаковые, платья в «гусиную лапку» – слушай, он их, похоже, переодевает.
– И ты только сегодня это заметила?
– Заподозрила на втором трупе, но сегодня наверняка подтвердится, потому что это тоже ритуал. Что еще? Да – обе девушки шатенки с вьющимися волосами.
– Еще музыка, – подсказал Андрей. – Ну то, что Зритель – маньяк, стало понятно примерно на втором трупе. Вопрос в другом – как нам его вычислить? Не думаю, что ты очень хочешь спустя пару дней осматривать очередное тело у кинотеатра. – Паровозников припарковал машину за довольно старым зданием кинотеатра «Мир». – Пойдем посмотрим, что здесь.
Нырнув под полосатую ленту, чуть приподнятую для нее Паровозниковым, Лена двинулась к скамейке, возле которой уже вовсю работали эксперты.
В тот момент, когда она приблизилась, Николаев как раз снял с убитой темные очки, повертел в руках:
– Китай, штамповка, пучок за пятачок. Здрасьте, Елена Денисовна, утречко доброе.
– Куда уж добрее… – Лена наклонилась, всматриваясь в белое лицо мертвой девушки. – Что скажете, Алексей Никитич?
– А что тут сказать? Смерть наступила часов шесть назад, точнее скажу после вскрытия. Причина смерти, скорее всего, асфиксия, видишь, вот тут – заметные следы пальцев? – Он кончиком шариковой ручки очертил пару кругов в воздухе около шеи трупа. – И рука мужская, пальцы крупные.
– А на двух предыдущих ведь так же было?
– Так же. Но про отпечатки не спрашивай, в перчатках работали.
– А на одежде, на очках – ничего? Ведь должен же он был как-то одевать все это на труп? Тоже в перчатках?
Николаев посмотрел на нее почти с жалостью:
– Ты, Елена Денисовна, после замужества вообще нюх потеряла. Чего вопросы-то идиотские задаешь? Если бы что-то было, неужели бы я в отчете не указал, а?
– Вы сговорились, что ли? – возмутилась Лена. – Что вы меня замужеством попрекаете – и Паровозников, и вы?
– Ну Паровозников-то понятно…
– Алексей Никитич, может, хватит? Вы осмотр тела закончили?
Николаев покачал головой:
– Отойди пока в сторонку, мне еще минут пять – семь надо.
– А плеер?
– Вот он, – эксперт показал на лежавший на скамье рядом с телом дешевенький плеер, включавшийся как раз в момент, когда кто-то прикасался к телу.
Сейчас музыки не было, но Лена спросила:
– Опять вальс?
– Да, Дога, из «Мой ласковый и нежный зверь». Все, иди, не мешай.
Крошина повернулась и пошла к Паровозникову, который возвышался над приземистым дворником, опиравшимся на метлу и то и дело кашлявшим.
– … и вот, значит, говорю – мол, ты чего так рано, кинотеатр-то не работает еще… – говорил дворник глуховато. – А она молчит… я ее тогда за плечо… а она – раз! – и в сторону съехала… и музыка, будь она неладна… – Снова раздался кашель.
– А кто-то еще был рядом? Ну, может, мимо проходил, стоял где-то неподалеку? – спросил Андрей, переждав, пока дворник откашляется.
– Да не было никого… точно, не было. Здесь место такое – только днем многолюдно, а утром почти и не ходит никто, – объяснил тот. – Видите, какой парк заброшенный? Никому ничего не надо… – Он махнул рукой в сторону давно запущенного парка, который выглядел довольно зловеще – среди начавшей желтеть листвы торчали огромные старые ветки, совершенно сухие и похожие на причудливых чудовищ, кустарники разрослись настолько, что почти совсем перекрывали наполовину разрушившиеся старые асфальтовые дорожки, бывшие некогда аллеями. – Тут ведь даже фонаря ни одного целого нет.
– Управление зеленого хозяйства в большом долгу, – пробормотал Паровозников. – А что, отец, ты сам-то на работу во сколько приходишь?