Сато вышел молча. Надев пояс с кобурой и рацией, прошёл в прихожую. Я схватила сумку, взяла телефон, но тот оказался разряжен. Поставив его на зарядку в комнате, кинула в сумку ключи, салфетки и кошелек. Больше мне собственно, брать было нечего. Грустно посмотрев на грязное пальто, небрежно лежащее на тумбочке, потянулась за курткой в гардероб.
— Надеюсь, это ненадолго? Мне завтра на работу. — Попыталась разбавить гнетущую тишину.
— Не беспокойся, я на машине, — холодно сказал он, выходя из квартиры.
Недоумевая резкой перемене настроения вампира, пожала плечами. Устал, наверное, и не чает избавиться от проблемы как можно скорее.
Возле соседнего дома нас дожидалась его железная карета. Я совершенно не разбираюсь в марках машин, но выглядела она обычно. Подмигнув нам в темноте дважды, пискнула.
— Что за марка? — спросила непроизвольно.
— Тойота Сай, — ответил он, открывая мне дверь.
— И машина-то у тебя японская, — просияла я, но стушевалась, увидев каменное лицо Сато.
Чувство крайней неловкости сковало меня. Плюхнувшись на мягкое сидение, пристегнула ремень.
Вампир азиатской наружности сел за руль, и мы помчали. Ехали медленно, мягко тормозя на светофорах. Мне показало, что он и сам не хотел туда ехать.
Через минут десять нашей поездки, раздался телефонный звонок. Имя абонента я не успела рассмотреть, Сато быстро ответил на вызов через беспроводной наушник.
— Да, да, — говорил он, напряженно вцепившись в руль. — Скоро будем. Минут через тридцать. Да, вас понял. Отбой.
— Ждут не дождутся? — промурлыкала ядовито. Мне почему-то стала сильно не нравится эта ситуация.
— Да. Так не терпится избавиться от воспоминаний? — не отвлекаясь от дороги, в тон мне, фыркнул он.
— Сотрется только наша первая встреча или вообще весь день, да и сегодняшний? — Теперь мне не хотелось терять воспоминания об ужине с Василием. Когда я наконец окончательно проснулась ото сна, желание порвать с этим мужчиной возрастало с каждым часом всё больше.
— Я точно не знаю, — чуть смягчив голос, отозвался он. — Прошло много времени. Выясним на месте. Есть то, что ты хотела бы запомнить, что произошло в тот день?
— Да, это случилось в тот же вечер, но до встречи в парке, — честно ответила, поворачиваясь к нему и наблюдая серьёзный профиль. Он был так напряжён, что и я невольно поёрзала в кресле.
— Посмотрим что можно сделать, но ничего обещать не могу. — Он бросил на меня мимолетный взгляд, и я вновь притихла.
Чтобы больше не докучать, отвернулась к окну и смотрела за тем, как мелькают дома с готовящимися ко сну жильцами. Должно быть они очень рады, что могут так просто проводить время вместе.
Семья. Мне всегда хотелось иметь то место, где любят, ценят и ждут, но родителям, видимо, не нравилась эта затея. Их тяготила забота обо мне. «Не нагулялись», как это принято говорить в народе. Вот и они восполняли пробелы неистовых алкогольных похождений, это ведь так важно, особенно когда дома тебя ждёт голодный ребёнок, бардак и пустой холодильник.
Бабушкам я тоже оказалась не нужна, тогда пришла незнакомая тётя и забрала из этого ада на земле. С тех самых пор я росла в приюте, уже там я узнала, что семья мне неродная, приёмная. Взяли они меня почти сразу после рождения. Заботились, любили, души не чаяли, но через четыре года что-то приключилось. Я так и не смогла выяснить причин, но они начали пить непробудным сном. В шесть лет моим домом стал приют, а воспитатели заменили родителей, искать которых мне не хотелось даже после совершеннолетия. Можно, конечно, было бы написать на телевизионную передачу и, сидя на белом диване, смотреть, кого мне приведут в качестве моих родных, но я боялась. Не хотела разочаровываться ещё больше. В мыслях давно обосновались идеальные образы родителей, и пусть они таковыми и будут.
Я потёрла глаза, отгоняя неприятные воспоминания. Нащупала под одеждой любимый кулон и сжала его. Однажды узнала, что это единственная вещь, которую смогла подарить родная бабушка новорожденной мне. С тех самых пор я расставалась с ним только в ванной.
Погода, будто вторя моим горьким думам, послала проливной дождь. Дворники скользили туда-сюда по лобовому стеклу, пытаясь убрать всё новые и новые потоки воды. Мы ехали по лужам, под протяжные сигналы машин и мне вдруг стало очень тоскливо и одиноко.
То противное, до оскомины чувство, от которого я так отчаянно бежала всю свою недолгую жизнь, вновь накрыло с головой.
Я очнулась от лёгкого прикосновения к плечу и пачки салфеток перед носом.
— Не плачь, он того не стоит, — невозмутимо сказал Сато.
— Только не говори, что ты знатно покопался в моей голове, — принимая подношение, обиделась я.