В груди ощущалось давление, воздуха не хватало, а зрение заволокло серой дымкой. Сердце стукнуло в последний раз и навсегда остановилось.
И я умер. Умер под звуки собственного хохота. Достойная смерть! Хотя с утюгом ничего не понятно. А вдруг действительно забыл выключить? Тьфу ты… Так давеча же сломался он. Эх, память-то ни к черту!
А следом произошла странная вещь. Я очутился в каком-то зале, заставленном саркофагами. И что это за место-то такое? Чистилище? Сейчас меня будут судить и определять, куда я попаду: в рай или в ад? Хотя чего тут думать? С теми грехами, что у меня за душой, не светит мне рая.
Самочувствие было превосходным. Поясница и колени перестали ныть. Да и дышать стало проще. А глаза! Я только сейчас понял, что всё прекрасно вижу.
Передо мной на двухметровом постаменте лежала мумия. Бинтов на ней не было, но тело уже было иссушено. А у её изголовья стояла нагая девочка. Совсем молоденькая. Даже груди не начали вырисовываться. Нескладная, худая, с детским лицом и длинными локонами. Мамка, поди, пару часов потратила, чтобы заплести такие.
— Внучка, ты хотя бы срам свой прикрыла, — сказал я. — Негоже девице молодой щеголять в чем мать родила. Вот, возьми, — я попытался скинуть куртку, но понял, что она, как и вся остальная одежда, исчезла.
— Нет, Пётр Ильич, — ответила девочка. — Не было у меня матери. Я сама — Мать.
Слова показались странными. Детородного возраста она точно не достигла — слишком уж маленькая. И что-то в её фигурке казалось мне неестественным. Какая-то деталь ускользала. А потом я понял: «Пупок. У неё нет пупка! Совсем! Куда же он делся? Его зашили что ли? Современные хирурги и не на такое способны! Видывал я как-то диво-дивное. В интернетах показывали бабу с тремя сиськами…»
— Ты прав, Пётр Ильич. Нет у меня пупка, — прочитала мысли девочка. — А про хирургов я ничего не знаю. В моем мире нет такого объединения.
Она посмотрела на меня и улыбнулась. Зубы её заострились, глаза засветились красным цветом, тело покрылось чешуёй, а из копчика вылез трехметровый хвост. Образ довершили распахнутые кожаные крылья и огромные рога. Девочка воспарила и произнесла:
— Я Великая Мать, Первостихийная, Первоосновная и Первородная. Могучая владычица Мертвого океана, повелительница Темных земель, Хозяйка Запретной юдоли…
— Имя-то есть у тебя? — перебил я её. Тоже мне, королевишна нашлась. Ну до чего же современные технологии дошли! Выглядит как настоящая. И как она так быстро переоделась? Нет, я, конечно, и не такое видел в цирке, но всё равно — впечатлен! И веревок, за которые она подвешена, ведь не видно. Ну и ушлые же иллюзионисты пошли!
— Это не иллюзия, — вклинились в мою голову мысли. — Я — богиня Тиамат. Пресветлая и Лучезарная, разрушительница оков плоти и…
— Да понял я. Самая-самая во всем. Успокойся уже! — приказал я.
Вот ведь пигалица малолетняя! Разрушительница оков… Знавал я одну разрушительницу такую — по телевизору видел. Только у неё драконы были. И то была очень ладная девка! А эта — сама как дракониха: такая же страхолюдная. Я, кстати, с правнучкой смотрел как-то мультик (хороший, хоть и пендосовский) про большого и доброго зеленого великана. Так и него друг был — осёл. Не в том смысле, что он был тупой, как петух (гордость нации. Тьфу, блин!) А именно животное такое. Вьючное. Так у осла того любовь случилась. Как раз с драконихой. И осёл этот смог как-то потоптать её. Ну вот смотрю сейчас на эту Пресветлую и Лучезарную и понимаю, что я бы лучше с драконихой бы того… это самое…, а не с ней.
Разгневанная Тиамат подлетела ближе. Её хвост обвил мою шею. Тело оторвалось от земли.
— Не зазнавайся, смертный! Ещё одно слово и…
Договорить я ей не дал. Вот с детства не люблю, когда меня поднимают. Я, когда не стою на твердых ногах, начинаю чувствовать себя неуверенно.
Я ведь уже говорил, что современные врачи творят чудеса? Помню, во времена первой чеченской нас выбросили в поле, и у меня разболелись зубы. Серьезно так разболелись. Щека своим видом стала яблоко напоминать: такая же зеленая и раздувшаяся. Наш хирург тогда удалил мне зуб. Про обезболивающие речи не шло. Меня держали двое санитаров, а этот изверг дергал. Ощущение непередаваемые, но я ему благодарен. Хороший был мужик. Жаль, шальную пулю умудрился поймать. Так вот. Через двадцать лет снова десна распухла. Я в клинику пошел и заменил все зубы. Вообще все. Верите-нет, но никакой боли не было. Вообще! Вот это настоящее чудо!
Я вгрызся в склизкий хвост. Ароматы тухлых яиц и такой же рыбы ворвались в мой нос. А следом перед глазами побежала неведомая муть, которая складывалась во вполне узнаваемые символы: