- Здравствуй сын - просипел я - как наши дела?
- Здоровья и тебе великий царь - склонил голову Ждан - мы разбили подлых греков, и теперь дружина идет домой.
- Как там было?
- Пехота греков полегла под нашими мечами вся, до последнего человека, язиги бежали через мост на Истре.
Сын как и многие мои воины почему то называли Дунай - Истром, ну это его дела.
- Мы с конными гепидами и номадами кинулись за греческой конницей и приали их у наведенных мостов. Пока греки пытались переправиться через мост, номады кинулись в воду и с конями переправились на тот берег - усмехнулся Ждан - а потом мы атаковали ромейского императора и он запросил мира.
- Лев Комит сдался?
- Да, он запросил переговоров, на любых наших условиях.
- И что за условия?
- От гепидов переговоры вел сам Ардарих, от нас был я. Я попросил дани в сто пятьдесят лиров золота ежегодно, пятьдесят литров то доля номадов. И еще я затребовал безбронной торговле в Константинополе.
- Правильно сын - просипел я - нельзя загонять крысу в угол, нам этого достаточно. А что Ардарих?
- Гепиды получили всю землю от левого берега Истра и до самого Днестра. Так что теперь у нас общие с Ардарихом границы, а гепиды откочуют на земли алан в поднепровье и будут стеречь пороги.
- Хорошая сделка. Многих ли воинов мы потеряли?
- Твоих конных латников отец две трети потеряли, пешцы да легкая конница треть полях осталась - Ждан на секунду замолк - гепидов много полегло, но это ведь их война.
- Ты прав сын, это их война.
Голова закружилась даже от разговора, и стало очень тяжело дышать. Я опять почуствовал кровь на языке. Да, легкому пипец пришел.
- Мой путь сын окончен. Свезите меня в Коломну, там твоя мать мне уже дом приготовила, пусть всё будет как сказала великая жрица медоносов.
- Врачеватели сказали, что ты должен был умереть еще десять дней назад, но ты жив - возмутился сын - рано себя хоронишь, боги еще имеют для тебя дело.
- Далече ли мы?
- К Орше подходим.
- Возьми сотню воинов и вези меня в Коломну, не успеешь. Не тяни вре...
Больше ничего сказать не успел, сознание опять покинуло бренное тело.
Глава. Последняя, грустная
Еще несколько раз я приходил в себя и успевал отдавать в присутствии своих воевод кое-какие указания, но уставший организм брал свое и я вырубался. Не помню даже успел ли распределить наследство, хрен его знает, но в какой то момент, я понял, что не могу дышать. Чуть подергавшись тело обмякло, а из него медленно выплыл синеватый туман.
Я увидел человека, что всем телом навалился на голову Чеслава и ладонями закрывал рот. А-аа, вот он собака, душегуб заговорщик. Присмотревшись увидел одного из своих воинов, что ходили со мной во множество походов.
Вон встал и плюнул на мертвое тело Чеслава.
- Это тебе собака за нашего князя Радко - зло прохрипел воин и развернувшись вышел из шатра.
Вот же сука злопамятная, когда там издох этот мерзкий пёс и предатель Радко, я уж и забыл про него. А тут вон оно как мля, Шекспировские страсти. Дикая страна, варвары, что еще сказать.
Странно, ведь во всё это в души там и во всё такое я не верил никогда, а вот сейчас вишу в воздухе над своим бренным телом и наблюдаю как бегают людишки в панике. Как суетятся воеводы, как готовится народ к проводам своего царя в последний поход.
На рысях конная сотня доставила телегу с важным грузом с моим телом от Смоленска до Коломны ровно за семь дней, где уже поджидала великая жрица, хитрая старуха повернула голову и увидев духа только улыбнулась обнажив беззубый рот.
- Ну вот и окончен твой путь миространник - усмехнулась бабка, иди осмотрись, тебе осталось совсем немного в этом мире.
В Коломне приготовили тризну, сбили большие дубовые столы, и выставили яства у воды. Нашли самую красивую ладью, обили её борта богатым римским сукном, положили мертвое тело кривичского вождя, обложив его богатыми дарами. Затем сотни рук подняли ладью на руки и следуя за великой матерью понесли ладью на погост, где на очерченном на земле месте вбили в землю огромные дубовые свои и водрузили на эти сваи речную ладью с телом усопшего.
Да, красиво, хотя смерть наверное глупая, но всё же.
Моя без телесная оболочка висела над воротами острога Коломна и взирала на сиё погребальное действие как то без пристрастно. То есть совсем без эмоций. Не было ни злости, ни жалость, не было ничего.
Но почему? Как так то?
Я не могу вот так вот просто без эмоций взирать на эту стоящую на сваях лодку.
Я не ТАКОЙ, я не харакришна мать вашу, отдайте мне суки эмоции.
Я хочу рвать и метать, я не успокоился, я не умер.
Я чувствую, чувствую злость, нет ярость, клокочущую в груди.
Именно там, где несколько дней назад бушевал раздирая грудь океан боли разгорался яркий огонь. Дымный сгусток вдруг стал светится все ярче и ярче, с каждым толчком пульсирующего света без телесный дух приобретал яркость и вдруг я услышал далекий звук пылесоса, и земля резко начала отдалятся, а потом превратилась в точку и темнота.
Секунда и свет.
Яркий обжигающий сетчатку глаз свет.
Я закрыл глаза, не помогает, даже сквозь прикрытые веки бьет этот мерзкий свет. Я поднял руку и прикрыл глаза локтем. Стало чуть легче, боль в глазах ушла.
Прислушался, где то, что то гудело, как будто бы работал реальный пылесос. И когда под этот пылесос попадало что то тяжелые, легкий простой звук менялся тяжелым гулом перетруженного двигателя.
Я попытался прислушаться и понять где это гудит, так вроде впереди и слева.
Я не знаю что там, но мне туда нельзя.
- Мне нужно обратно - заорал я в сторону неизвестного механизма надрывая связки - у меня еще там много работы, я НЕ ЗАКОНЧИЛ!
Тишина и мерное гудение.
- Я не закончил! - с этими словами я сделал шаг назад, потом еще шаг и еще.
Спина уперлась во что то твердое - стена, меня пробила радостная мысль.
СТЕНА, сердце взорвалось и застучало как барабанные палочки, а в мозг ворвалась радостная мысль. 'Если есть стена, то должна быть и дверь! А дверь это путь, путь, возможно назад'.
Если есть куда идти, то не стой и не плачь, а встань и иди!
И я пошел.
Теперь свет от непонятного источника уже не бил так сильно и я открыв глаза и расставив руки, постоянно ощупывая пространство пошел вдоль стены.
Я искал в этом сером мареве хоть какое то подобие двери или люка, хоть что то, что позволит мне выйти от сюда.
- Ищите и обрящете!
- Это я сказал? - я остановился и прислушался.
Или мне это послышалось?
Не успел я осознать эту мысль как рука провалилась вперед.
ЕЕЕЕСТЬ!!!
ДВЕРЬ, СУКА, ДВЕРЬ!!
Я не вошел, я навалился корпусом изо всех сил.
Уаах, короткое падение в темноту и опять свет.
Твою ж мать, опять руки в стороны и опять путь вдоль стены.
Есть провел, темнота, падение и свет.
Мало, слишком мало света, и давит что то.
Больно, опять болит голова. А почему голова? Меня же копьем в грудь, должна болеть грудь. А почему так болит голова, и опять ничего не видно?
Может я вернулся назад, в исходную точку, под тот дуб, где я встретил деда-лешака? Может это второй шанс, я же просил кого то. Но у кого?
- У него.
- У кого у него?
- Идиот!
- Это я сам так думаю, или со мной кто то разговаривает?
- Да не тупи, открывай глаза а то сгоришь, нахрен.
- Я?
- Ты, идиот!
Точно, я же там чувствовал сильный пожар в груди от газовой гангрены.
Я с трудом открыл глаза.
Еб тить, опять тот же косяк, открылся только правый глаз. Как в прошлый раз. Мазнул рукой по левой стороне головы и ощутил липкую субстанцию. Кровь, ну это нормально. Кровь, значит я живой.
- Ааа-а, Светик, солнышко мое - что то мерзко орало где то левее меня.
Я с трудом перевернул тяжелое тело и осмотрелся.