Выбрать главу

Лежал он и поглядывал украдкой на Соню. И она тоже смотрела на него. Смотрела на него и отводила глаза, отводила глаза и смотрела на него. Покраснел он, поплыл туман у него перед глазами, и забилось сердце. Протянул он руку в сторону Сони, как человек, не понимающий, что ему делать, или, может быть, хотел намекнуть ей, Соне, чтобы она села рядом с ним на кровать, ведь сидеть ей на стуле конечно же неудобно. Подошла она и села рядом с ним. Он почувствовал, как разливается сладкое тепло; переживание, которого никогда не знал он прежде. Соня все еще молчала. И он молчал тоже. Подумал он, что нехорошо молчать, и сказал ей: «Вот уже несколько дней я не видел тебя». Сказала она: «Не видел ты меня». Сказал он: «Не видел я тебя. Почему?» Сказала она: «И сейчас я удивляюсь себе, что пришла сюда». Сказал он: «Почему ты удивляешься?» Сказала она: «У меня и в мыслях не было идти к тебе». Сказал он: «А почему же ты вдруг решила?» Сказала она: «Разве есть смысл в расспросах этих?» Взял Ицхак ее руки в свои, как будто испугался, что может потерять ее.

Руки ее горели огнем и жгли ему руки и сердце. Голова ее почти легла на его плечо. Выпрямился он, и погладил ее по голове, и положил ее голову, как камею, на сердце. Потом поднял ее голову и поцеловал. Это был поцелуй, который хранился на его устах с момента смертельной агонии его мамы. И Соня поцеловала Ицхака. Но поцелуй этот не был девственным поцелуем.

После полуночи пошел Ицхак провожать Соню. Небо было глубокого синего цвета, и множество звезд застыло на нем, и земля была мягкая, как ковер. Это — песок Яффы, который днем осыпается под тобой, а ночью превращается в шелк. Пахнет морем, и плавно покачиваются его волны. Недалеко от берега движется корабль. Мы не знаем, кто плывет на нем. В любом случае Сониного друга нет там. Далеко, за тысячи километров от Эрец Исраэль, скитается он с места на место и не находит для себя места.

Вернемся к Ицхаку. После полудня встретила Соня Ицхака на улице. Опустил Ицхак голову и хотел свернуть в сторону. Ощутил он двойной стыд в эту минуту: за то, что опозорил Соню, и за то, что опозорил их общего друга. Лицо Ицхака залилось краской, и глаза затуманились. Улыбнулась ему Соня, и взяла его ласково за руку, и спросила: «Почему не видим мы тебя?» Спросил Ицхак сам себя: что значит, не видим мы тебя? Ведь еще не прошло дня с того часа, как она была у меня? Он еще размышляет над ее словами, а уже поднялась горячая волна и захлестнула ему сердце, как в то самое мгновение, когда голова ее лежала у него на груди.

Часть двенадцатая ИЦХАК И СОНЯ

1

С тех пор привычки Ицхака изменились. Начал он следить за своей одеждой и бриться дважды в неделю, один раз перед субботой, как все, и один раз в середине недели. Есть у него заказ — возвращается после работы домой, моет лицо и руки с мылом, переодевается в чистое платье, перекусывает чем-нибудь и бежит к Соне. Нет у него работы — читает книгу, много спит, купается в море, приводит в порядок комнату и готовится к свиданию с Соней — ведь вечером она придет. И когда приходит, она встает на цыпочки и запрокидывает голову назад, шляпа слетает с нее, и она растягивается на кровати и закрывает глаза. В этот момент белые пуговицы на ее блузке излучают свет, а веснушки на ее лице темнеют. И он подходит, и садится рядом с ней, и пересчитывает пуговицы на ее блузке, и говорит: «Одна, и еще одна, и…», — так до восьми. Сосчитал правильно, тут она говорит: «Хорошо сосчитал», — и дает ему плату за его старание. Ошибся в счете, тут она обнимает его и говорит ему: «Никогда не учил математику?» И так как невозможно учить математику между делом, то они оставляют свои упражнения в счете и так сидят, пока она не высвобождается из его объятий и не говорит: «Зажги лампу!» Он отпускает ее, и зажигает лампу, и стелит скатерть, и приносит тарелки, и ложки, и вилки, и ножи, и они съедают вместе все, что он приготовил в течение дня. Смотрит Соня и смеется, что он ведет себя, как хозяйка дома, — не так, как те, что едят с бумаги, в которой приносят еду из магазина. А за то, что она над ним смеялась, просит прощения, но не так просит прощения, как те, что целуют до одури, а прижимается своим ртом к его рту, и волоски на ее верхней губе, незаметные обычно, своим скольжением доводят его до изнеможения. Поев и попив, выходят они гулять. И по дороге отдыхают на берегу моря или на песчаном холме, который называется Холмом любви, а иногда заходят в кафе «Хермон» и едят мороженое.

2