— А Тереза сказала, что мне всегда нужно говорить «нет». Женщина свою силу должна использовать разумно и не проявлять ее необдуманно, да, мам? — спросила Ментина.
— Конечно, детка, — ответила Николь, не слишком вслушиваясь.
— Она мне подарила вот это платье. Ты заметила, оно точно под цвет моих глаз! Первое в моей жизни платье с высокой талией. Правда, мне повезло, что меня одевает самая модная и блестящая дама Парижа?
— Это платье подарила тебе Тереза? Когда?
— На прошлой неделе, когда я ей рассказала, что ты за мной приезжаешь, чтобы забрать меня домой. Она такая милая, сказала, что, поскольку я теперь почти взрослая, у меня должно быть платье, которое произведет на тебя впечатление. Правда, она добрая? Смотри, тебе нравится?
Перед мысленным взором Николь возникли все те вещи, которые она посылала Ментине в последний год: детские хлопчатобумажные платья, переднички… Все, что она всю жизнь носила.
— Ты невероятно красивая в новом платье! Все никак не могу поверить, что ты такая взрослая.
Гордая улыбка дочери согрела ей сердце. Совершенная, невинная, беззащитная.
— Ты часто видишься с Терезой?
— Каждую субботу. Она меня забирает к себе домой на Рю-де-Бабилон. Ее девочки — мои лучшие подруги. Она говорит, что нельзя сидеть взаперти в монастыре всю неделю безвылазно. Кормит меня пирожками, конфетами, дарит вещи и возит кататься в карете в Тюильри с подругами. Самый лучший день на неделе!
Николь вспомнила ту небрежную жестокость, с которой Тереза к ней отнеслась, но припомнила и пачку нераспечатанных писем от Терезы, которые бросала в огонь, когда бывала в Париже. Может быть, все-таки зря она осудила подругу?
— Я должна поблагодарить ее за такую заботу.
— Конечно, должна. Она со мной обращается как с собственной дочерью.
Тереза так заботится о Ментине, несмотря на историю с ожерельем?
— А можно я останусь? Тереза говорит, что опасности нет, что русские — люди благородные.
— Не сомневаюсь, что она так говорит.
— У вас не по годам разумная дочь, мадам, — вмешался в разговор посетитель из-за соседнего стола. Он сидел один, рядом с его тарелками лежала сложенная газета. — Русские солдаты действительно благородны. Но мнение матери гораздо мудрее. Если вам есть куда уехать из Парижа, на вашем месте я бы поторопился. Надеюсь, вы простите мое вмешательство?
По-французски он говорил почти идеально. Темные, едва ли не черные глаза, очень смуглая кожа, хотя сейчас и не лето. Долгие годы дружбы с Наташей научили Николь распознавать этот акцент.
— Вы русский?
— Да. Неужели и вы тоже? Мало кто сейчас может распознать тонкости моего произношения. Русские называют меня французом, но мало кто из французов сейчас назовет меня русским.
— Я из Реймса, француженка до мозга костей.
— Родина моих самых любимых вин.
— Моих тоже.
Она улыбнулась и вернулась к разговору с Ментиной.
— Еще раз прошу прощения, что вмешиваюсь, но я бы на вашем месте уехал в Реймс как можно быстрее. Русские — захватчики мирные, сами себя они называют освободителями, но не бывает войны без жертв. Вам следует как можно скорее нанять карету с лошадьми. Сейчас их уже не хватает, потому что многие хотят уехать, так что прошу вас, не теряйте ни минуты. Услышав ваш разговор, я не мог промолчать, поэтому взял на себя риск показаться нетактичным, полностью осознавая свою вину. Надеюсь, вы сможете меня простить.
— Было очень любезно с вашей стороны уделить нам время, спасибо, — ответила Николь. — Мы уезжаем завтра.
— Лучше бы сегодня.
Он взял свою газету и удалился.
Ментина хихикнула:
— Он забавный.
— Тебе еще многому предстоит научиться! Доедай пирог, пакуемся и уезжаем сегодня. Я не так боюсь оставаться в Париже, как сильно страшусь за вина. Мне нужно вернуться — защищать мои погреба.
— Девочки в школе говорили, что русские офицеры — такие лихие! Как ты думаешь, мы их встретим?
— Надеюсь, что нет. Как приятно, что ты побудешь дома со мной целых два или три месяца!
— А я как же? В Париже гораздо интереснее, чем в Реймсе, а ты будешь все время на своих виноградниках, как всегда, а мне сидеть с Жозеттой, бабушкой и дедушкой, пока ты там копаешься.
— Ментина! Я для тебя копаюсь, чтобы обеспечить твое будущее.
Девочка возвела глаза к небу:
— Не надо обо мне беспокоиться, мне и так хорошо.
Русский оказался прав. На следующий день лесным пожаром стали расходиться вести, что войска взламывают городские ворота, на Монмартре стычки, Монтрей сдается. Союзники застали французские войска врасплох. Наполеон был далеко, в Фонтенбло, до Парижа он бы никак не успел добраться вовремя. Кроме того, ходили слухи, что французские войска, полуголодные и усталые от войны, утратили веру в Наполеона. «Как и все мы», — подумала Николь. Двадцать пять лет войны без перерыва.