Выбрать главу

На другой день он открыто нанес ей визит, но не был принят. Слуга сослался на ее нездоровье. Это вызвало в нем тревогу, несколько ослабило надежды, но вместе с тем усилило его устремления. На следующий день он получил от нее письмо, щедро вознаградившее его за все тревоги.

“Родриго, есть дело, о котором мы должны договориться как можно скорее. Если мой бедный отец будет обвинен в ереси и осужден, то его имущество будет конфисковано, ведь я, как дочь еретика, не могу его унаследовать. Меня это мало тревожит. Но я беспокоюсь о тебе, Родриго, так как, если вопреки всему случившемуся, ты все еще желаешь взять меня в жены, как ты предложил в понедельник, то я хотела бы принести тебе богатое приданое. Ведь наследство, которое Святая Палата конфисковала бы у дочери еретика, не может быть в полной мере конфисковано у жены кастильского дворянина. Больше не скажу ничего. Тщательно обдумай все и реши так, как подсказывает тебе твое сердце. Я приму тебя завтра, если ты придешь ко мне.”

Она предлагала ему хорошенько подумать. Но это дело не нуждалось в долгом обдумывании. Диего де Сусана наверняка отправят на костер. Его состояние оценивалось в десять миллионов мараведи. У Родриго появилась счастливая возможность сделать это состояние своим, если он женится на красавице Изабелле до вынесения приговора ее отцу. Святая Палата может наложить штраф, но дальше этого не пойдет, поскольку дело касается чистокровного кастильского дворянина. Он восхищался ее проницательностью и удивлялся своей удаче. Все это также очень льстило его тщеславию.

Он написал ей три строчки, торжественно заявляя о своей вечной любви и решении жениться на ней завтра, и на следующий день явился собственной персоной, чтобы выполнить свое решение.

Она приняла его в лучшей комнате дома, обставленной с такой роскошью, какой не мог бы похвастаться ни один другой дом Севильи. Она нарядилась к этой встрече с очаровательной экстравагантностью, подчеркивающей ее природную красоту. Ее высоко приталенное платье с глубоким вырезом и тесно облегающим лифом было сшито из парчи, юбка, манжеты и ворот были оторочены белым горностаевым мехом. Белоснежную грудь украшало бесценное колье из прозрачных бриллиантов, а в тяжелые косы цвета бронзы была вплетена нитка блестящих жемчужин.

Никогда еще дон Родриго не находил ее такой желанной, никогда еще не чувствовал себя таким спокойным и счастливым от обладания ею. Кровь прилила к его оливкового цвета лицу, он заключил ее в объятья, целовал ее щеки, губы, шею.

– Моя жемчужина, моя прелесть, моя жена! – восторженно шептал он. Затем добавил нетерпеливо: – Священник! Где священник, что соединит нас?

Глубокие непроницаемые глаза встретили его горящий взор. Она только прижалась к его груди, и ее губы сложились в улыбку, которая сводила его с ума.

– Ты любишь меня, Родриго, несмотря на все?

– Люблю тебя! – Это был трепещущий, приглушенный, почти нечленораздельный возглас. – Больше жизни, больше, чем вечное блаженство.

Она вздохнула, глубоко удовлетворенная, и сильнее прильнула к нему.

– О, я счастлива, так счастлива, что твоя любовь ко мне действительно сильна. Однако хочу подвергнуть ее проверке.

Он крепко обнимал ее.

– Какой проверке, любимая?

– Я хочу, чтобы эти брачные узы были настолько крепкими, чтобы ничто на свете, кроме смерти, не могло разорвать их.

– Но я хочу того же, – промолвил он, хорошо сознавая выгодность для себя этого брака.

– Хотя я и исповедую христианство, в моих жилах течет еврейская кровь, поэтому я желала бы бракосочетаться так, чтобы это устроило и моего отца, когда он снова выйдет на свободу. Я верю, что он вернется, потому что он не погрешил против святой веры.

Она умолкла, а он почувствовал беспокойство, несколько охладившее его пыл.

– Что ты имеешь в виду? – напряженно спросил он ее.

– Я хочу сказать… ты не будешь на меня сердиться? Я хочу, чтобы наш брак был заключен не только христианским священником, но сначала раввином в соответствии с иудейским обрядом.