Выбрать главу

– Ах, ты, какая красивая, – умилилась я. – Надо спросить у мамы кусочек сала и на балкон повесить. А ты ко мне в гости прилетишь и…

Но пташка вдруг что-то тенькнула на своём на птичьем, недослушав мой монолог, вспорхнула в небо, сделала круг и, снова спустившись, скрылась в дальних кустах. И тут я увидела…

Четыре или пять девчонок (считать мне тогда было некогда) стояли вокруг ещё одной в зелёном зимнем пальтишке и что-то говорили ей. Вот одна протянула руку и постучала по черноволосой растрепанной голове (рыжая меховая шапка валялась рядом), спустя секунду другая толкнула ссутулившуюся и прижимающую к груди руки девочку в спину и она упала на колени, с трудом удержав равновесие, чтобы не ткнуться лицом в снег, по-прежнему прижимая руки к груди…

Знаете, я никогда в жизни до того дня так не орала. Я расшвыривала соплячек  в стороны, даже не понимая слов, вырывающихся из моего рта. Я хватала их за что попало, по-моему, у одной из них даже оторвала меховую опушку с капюшона. Я понимала, что если они вдруг решат меня "проучить", быть мне битой по полной программе. И когда владелица того самого пострадавшего капюшона с воплем "ах ты, дура!" кинулась на меня, я уже мысленно попросила у мамы прощения за порванный новенький пуховик, скорее всего разбитое лицо и, как следствие, первый вызов родителей в новую школу, к директору.

Но "вопящая" вдруг резко дёрнулась назад и не устояв, упала навзничь в накиданный школьным дворником сугроб. Секунду я не могла понять, откуда такое счастье и что сие значит, а потом Люськин голос всё объяснил.

– А ну, дёрнули отсюда, твари, пока я всем головы не поотвинтила!

Люська была девчонка высокая, я по сравнению с ней просто коротышкой казалась. Скорее всего, её и приняли за старшеклассницу. И, похоже, узрев нас двоих стоящих плечом к плечу, закрывая собой так и сидящую в снегу Ярку, нападавшие передумали продолжать свою атаку и, что-то выкрикивая, стали отступать, собирая разбросанные вещи. Минуту мы смотрели им вслед, а потом я вздохнула:

– Завтра маму в школу вызовут…

– ?

– Я капюшон порвала у одной. Наверняка расскажет.

– Не-а, – уверенно ответила Люська, – эти не расскажут. Они – шакалки. Себя под удар подставлять не станут.

Я обернулась к Яре.

– Ты как?

Она подняла, наконец, голову, и из прижатой к груди пригоршни высунулась маленькая ушастенькая головка серенького котёнка. Только один глазик у него сильно заплыл гноем и, наверное, ослеп. Люська опешила.

– Что? И мне вот из-за этого чуть по шее не навтыкали? – Яра молчала, только снова опустила голову и гладила испуганно попискивающего малыша за ушком. – Что хоть они с ним сделать хотели? Хотя нет, не отвечай. Я сама знаю, что они опять искали повод до тебя долепиться.

– Подожди: что значит "опять"? – Теперь я растерянно смотрела уже на Люську.

– То и значит! Я вообще удивляюсь нынешней осени: за три месяца её никто пальцем не тронул.

– А раньше?

– Лучше не спрашивай.

– И ты всё время её защищала?

На этот раз бойкая на язык белобрысая задира промолчала. Может и от морозца, но её щёки заалели маками.

– Делать мне больше не чего, – пробурчала она. А потом вдруг крикнула: – Мне вообще глубоко начхать на эту чокнутую!

– Но ведь ты всё-таки здесь, – вдруг робко улыбнулась Яра.

Люська фыркнула, круто развернулась и, подхватив модную сумку для учебников, пошла прочь.

– Спасибо! – крикнула ей в след Яра, но она даже не обернулась.

– Не обижайся на неё, она – хорошая. – Я присела на корточки рядом с девочкой. – Только, наверное, не знает пока об этом.

Ярка кивнула, продолжая гладить маленький пушистый комочек, умещавшийся у неё на ладошке.

– Я его домой возьму, – вдруг выдала она, и мои брови поползли вверх.

– Я-ар, он – больной вообще-то…

– Вылечу.

– Яра, ты не поняла: он – БОЛЬНОЙ. Плохо уже то, что ты его на руках держишь. Пойдём лучше его куда-нибудь пристроим и… – И мне стало жутко. Почему? Потому что за прищуренными веками моей маленькой подружки пылали алые, как рдеющие угли, зрачки. Я быстро вспомнила: нет, никто меня в драке по голове не бил, это точно. Но и свой цвет зрачки этой девочки менять не собирались. – "Ведьмочка", – одними губами прошептала я. И словно услышав, Яра зажмурилась и отвернулась.

– Люди… – тоже тихо произнесла она. Потом обернулась и, как ни в чём не бывало, сказала: – Понимаешь, если не бояться, то не заразишься. – Я молчала, и она, не дождавшись от меня больше ни слова, встала с колен и попросила: – Проводи меня до дома, пожалуйста, а то мне неудобно будет одной всё это… Ну, ты понимаешь.