— Оттуда его когда-нибудь выносят?
— Этого я не знаю.
— Почему же ты этого до сих пор не узнал, Бега?
— Потому что иерархия мне в этом препятствует! Каждый постоянный жрец — и я не исключение — исполняет строго ограниченный круг точно очерченных обязанностей. Верховный жрец, Безволосый, следит за идеальным исполнением и соблюдением наших обязанностей. Любая ошибка, даже невольная, карается исключением из братства жрецов.
— Ну, стало быть, ты не станешь их совершать. Разве небрежность с твоей стороны не будет приравнена к предательству?
Лицом к лицу с Провозвестником Бега терялся и думал только о том, чтобы не ослушаться своего нового хозяина, которого смертельно боялся.
Приятный голос молодой женщины заставил его отвлечься от тревожных переживаний.
— Можно войти? Я принесла вам хлеба и пива.
Провозвестник лично приподнял циновку, чтобы пропустить в комнату пришедшую.
На пороге появилась хорошенькая брюнетка с маленькой округлой грудью. Левой рукой она поддерживала корзину с лепешками, которую несла на голове; в правой руке у нее был кувшин с пивом. На вошедшей красавице была надета юбка в сине-черную клетку, подпоясанная голубым поясом, на запястьях и лодыжках — скромные браслеты. Это была Бина. Она изящно и весело сняла с головы груз, поставила все на пол и встала перед Провозвестником на колени, целуя ему руки.
— Это — Царица ночи, — довольно произнес Провозвестник. — И пусть теперь она утратила свою способность превращаться в львицу, ее злые чары по-прежнему сильны.
— Ты… Ты не имеешь права здесь находиться! — возмутился Бега.
— Напротив, — безапелляционно возразила Бина. — Меня только что назначили служанкой постоянных жрецов, которым я каждое утро буду приносить пищу и одежду.
— Неужели Безволосый согласился?
— Местный начальник сил безопасности убедил его в том, что более преданного и аккуратного временного жреца ему не найти. Как бы ни был он суров и недоверчив, он остается мужчиной, поэтому моя скромность убедила его.
— Значит теперь, — сказал Провозвестник, — ты будешь совсем близко к верхушке мужской иерархии. Твоей главной целью будет теперь жрец, которому поручено наблюдать за гробницей Осириса.
— Будьте чрезвычайно осторожны, — посоветовал обеспокоенный Бега. — Безволосый уже, наверное, предпринял меры безопасности, о которых мне не известно. Никто не знает, какие силы обрушатся на вас, когда вы войдете в святилище!
— По первому пункту я жду от тебя точной информации. Ну а о втором… не беспокойся.
— Господин, сияние Осириса…
— Ты что, не понял, что Икер и Осирис будут уничтожены навсегда?
2
До Исиды Икер не знал ни одной женщины, и никогда у него не будет другой. До Икера у Исиды не было ни одного мужчины, и никогда не будет никого другого. Первая ночь любви скрепила их вечный союз, который был неизмеримо глубже любой страсти. Высшая сила превратила их будущее в неодолимый рок. Неразрывно связанные друг с другом, соединившиеся духом, сердцем и телом, отныне они смотрели на мир одними глазами, внимали единым слухом…
За что такое невероятное счастье? Жить с Исидой — здесь, в Абидосе… Но как скоро разобьется их дивная мечта! Икер снова открыл глаза, он был уверен, что в скором времени их ждут испытания.
Но сегодня, сейчас она была рядом. Чудные зеленые глаза смотрели на него. Он нежно привлек ее к себе. Кожа была божественно нежна. Икер стал целовать ее лицо — эти дорогие черты всегда поражали его несравненной тонкостью и выразительностью.
— Это ты?.. Неужели это действительно ты?
Поцелуй, который она подарила в ответ, доказал ему, что это не сон.
— Неужели мы действительно у тебя, в Абидосе?
— У нас, — поправила она Икера. — Ведь мы с тобой живем вместе, потому что женаты.
Икер быстро вскочил с ложа.
— Но я не имею права жениться на дочери фараона Сесостриса!
— Кто же тебе это запрещает?
— Разум, традиции…
Исида ласково улыбнулась, и эта улыбка помешала Икеру найти дополнительные аргументы. Он снова лег и обнял жену.
— Я ведь никто, я…
— Только не нужно ложной скромности, Икер. Ты — Царский сын и единственный друг фараона, тебе предстоит исполнить важную миссию.
Икер встал, подошел к окну, прошелся по комнате, дотронувшись до стен, ложа, сундуков с вещами. Исида протянула к нему руки, и он упал в ее объятья.
— Как я счастлив! Как бы мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно!