Осенью 1814 года красавица-Вена, не забывшая еще грохота наполеоновских пушек и стука башмаков марширующих по ее улицам французских солдат, пышно встретила представителей России, Пруссии, Англии и других стран, в чьих руках находились судьба мира, «торжество добра и любви» и урегулирование всех европейских проблем, возникших после бушевавшего четверть века смерча под названием Великая французская революция.
В Вене собрались многочисленные делегации, и кого они только не представляли! Это была блестящая и весьма пестрая толпа: два императора, две императрицы, пять королей, одна королева, два наследных принца, три великих герцогини, три принца крови, 215 глав княжеских домов, 32 германских светлости и высочества… Если прибавить к ним придворных, генералов, дипломатов, советников, секретарей, законных жен и вездесущих любовниц, шпионов и шпионок разного калибра, то всего, можно сказать, в Венском конгрессе принимало участие до семисот делегатов плюс около ста тысяч гостей.
Таким образом, Вена на время стала настоящим центром всего мира.
Для «человека с венской улицы», плохо информированного о политических проблемах, лежавших в основе игры, и едва знающего собственную «историю» этих людей, собравшихся, чтобы делать историю, конгресс был всего лишь длинной последовательностью празднеств, более или менее отдаленным свидетелем которых он был, комедией, длившейся несколько месяцев, где актеры носили всемирно прославленные имена и роскошные одежды, придававшие спектаклю еще более высокую цену.
Центральным персонажем конгресса и венской жизни был князь Клеменс фон Меттерних, которому исполнился 41 год.
Это удивительно, но этот человек – один из самых знаменитых австрийцев, прочно вошедших в Историю, – не был австрийцем. Он родился в Кобленце, то есть был уроженцем Рейнской области. Его отец был рейхсграфом, то есть имперским графом, одним из четырехсот представителей высшей немецкой аристократии, а сам он учился в Страсбурге, в местном университете, но грянувшая во Франции революция сделала жизнь там очень уж ненадежной. Лишь в двадцать один год от роду Меттерних впервые увидел Вену, в которой он потом провел около 40 лет в качестве министра иностранных дел государства. Единственной осязаемой связью семьи Меттерних с Австрией было поместье Кёнигсварт в Богемии. Причем Кёнигсварт имел для Меттернихов меньшее значение, чем семейная вотчина по берегам реки Мозель на полпути между Триром и Кобленцем. Вместе эти владения составляли весьма доходную собственность, что позволяло семье проживать обеспеченно, хотя и без кричащей роскоши.
В сентябре 1795 года Меттерних женился на графине Элеоноре фон Кауниц, внучке знаменитого австрийского государственного деятеля, князя фон Кауницa.
Ее семья была не в восторге от этого – по их меркам, Меттерних был и недостаточно знатен, и недостаточно богат. Но графиня Элеонора не желала слушать никаких доводов. К тому же Меттерних очень быстро сделал поистине феерическую карьеру: в 28 лет он стал послом Австрии в Саксонии, в 30 – в Берлине, в 33 – в Париже. A 8 октября 1809 года, в возрасте всего 36 лет, он и вовсе возглавил министерство иностранных дел Австрийской империи, имея при этом полномочия намнoго шире официальных.
Меттерних всегда умел сказать «нет» хаосу, авантюрам и излишествам. Парадокс состоял в том, что при этом он обладал удивительным политическим шармом. Кокетливый, очень ухоженный, он никогда не говорил «нет» женщинам.
Биограф Меттерниха Хумберт Финк утверждает, что князь был очень востребован. Как написал один историк, «неподражаемое сочетание лжи и патетики, иронии и лести, отваги и предусмотрительности позволяло ему быть одновременно хорошим дипломатом, шпионом, политиком, любовником». При этом – и в этом заключалось его сходство с французом Талейраном – его любовницы были одновременно и его политическими информаторами.
Венский конгресс начинался как встреча трех монархов, недавно сокрушивших Наполеона и во главе союзных армий вошедших в покоренный Париж. Однако реальную роль играл один русский император Александр, а его прусский и австрийский «коллеги» поначалу лишь ограничивались участием в «торжественной части».