Выбрать главу

Вскоре она встретилась с Мариэттой, которая представила ей полный отчет о том, как растет девочка, Элена давно и с нетерпением ждала этого. Ей очень льстило, что у них с Елизаветой глаза почти одного цвета, впрочем, если быть до конца объективным, у дочери не могло быть таких непередаваемых фиалково-синих глаз, какие у Элены. По какому-то велению судьбы, в волосиках Елизаветы стали появляться хорошо знакомые Элене медные тона, столь характерные для Мариэтты. А сама Мариэтта вспоминала, что это не ее плоть и кровь лишь тогда, когда встречалась с ее настоящей матерью.

К радости Доменико и Мариэтты, подал о себе весть Антонио. Он писал, что обосновался в Женеве. И это решение созрело не только потому, что Швейцария — независимое государство, но и вследствие того, что у него там обнаружились друзья — одна семья, которой он в свое время очень помог устроиться в Венеции во время карнавала. Он писал, что еще тогда увлекся их дочерью Жанной, но, согласно венецианским законам, не имел права жениться на ней. Теперь же, когда наступил такой момент, когда эти пресловутые законы стали ему нипочем, он собирается жениться на этой девушке и в перспективе войти в банковское дело, которое ведет ее отец.

— Слава Богу, это письмо хоть принесло нам добрые вести! — воскликнула обрадованно Мариэтта, едва прочитав его. Потом, внезапно осознав, что вряд ли могло радовать Доменико, что все его братья рассеялись по белу свету, успокаивающе положила руку ему на плечо. — Не печалься, ведь мы в любой момент можем поехать к нему.

— Я думал об этом. Мне, очевидно, удастся заехать к нему, когда случится очередная миссия в те края. — Доменико хмуро читал письмо, которое Мариэтта отдала ему. Дело было в том, что Женева не так уж далеко, чтобы Филиппо Челано не послал туда своих наемных убийц, если только ему удастся пронюхать о том, что Антонио там. Вероломству Филиппо Челано пределов нет, поэтому вряд ли следует рассчитывать на то, что он останется верным традиционной дворянской морали, которой могли похвастаться совсем еще недалекие его предки. А поскольку пока след Антонио для него потерян и дуэль до конца не разрешилась, то не исключено, что очень скоро и он сам станет мишенью для подлого нападения из-за угла.

И Элена решила ничего не сообщать Мариэтте, чтобы лишний раз не тревожить ее, что ей стало известно буквально сразу же после ее прибытия домой, во дворец Челано. Речь шла о заговоре против Доменико. Элена никогда не допускалась на так называемые деловые встречи, которые Филиппо проводил со своими родственниками и знакомыми, по она стала запоминать всех, кто приходил во дворец, и без зазрения совести подслушивала все разговоры, которые велись за закрытыми дверями. Иногда до нее доходили лишь обрывки фраз, но она всегда все записывала с указанием даты и времени, надеясь, что это однажды может понадобиться для того, чтобы своевременно предупредить через Мариетту Доменико о грозящей ему опасности. И хотя Элене доселе ни разу не приходилось встречаться с Доменико Торризи лично, вопрос о его безопасности являлся для нее жизненно важным по двум причинам: первое — он любимый муж ее лучшей подруги Мариэтты, второе — отчим ее дочери.

Постепенно Филиппо Челано полностью оправился от нанесенной ему раны. Его раздражение по поводу продолжавшихся неудачных попыток его супруги забеременеть всегда усиливалось во время визитов его матери во дворец. Конечно, синьора Челано была уже далеко не та, что раньше, что хоть и сдала, но язык ее не стал менее колючим, и глаза все еще несли в себе злорадный блеск.

— Элена никогда не сможет иметь детей, так что освобождайся от нее и заводи себе новую жену.

Он пристально посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц.

— Что ты предлагаешь?

— Ты же хитрый! Вот возьми и воспользуйся своей хитростью. Даже не припомню, чтобы кто-нибудь из твоих предков не смог отделаться от бесплодной жены или вообще от кого угодно, кто осмелился встать у них на пути. Что с тобой, Филиппо? Ты этого несчастного Торризи. и то не сумел прикончить, когда у тебя была возможность сделать это.

Это вызвало взрыв ярости.

— Ну вот, мать, мы и пришли к тому, чтобы пути наши с тобой разошлись окончательно! — взревел он, вскакивая на ноги и морщась от боли — рана иногда все еще давала о себе знать. — И на этот раз ты покинешь дворец, чтобы больше уже твоя нога никогда не переступала его порога!

Круто повернувшись, он быстро зашагал прочь из зала. Вслед ему летели ее возмущенные крики.

— Глупец! Ты ведь обрекаешь дом Челано на вымирание! — Трясущимися руками она нащупала свою палку и поковыляла за ним вслед. Ох, как же она сожалела о том, что не отравила Элену, когда у нее еще были силы и возможности — не было бы сейчас этой жуткой стычки. — Торризи еще восторжествуют, вот увидишь!