Процесс по делу Миндсенти проходил на фоне острого советско-югославского конфликта, инициированного Сталиным в 1948 году, и стал одним из самых ярких проявлений массированной кампании по разоблачению классового врага, развернувшейся в Венгрии под непосредственным влиянием этого конфликта[148]. Министр иностранных дел Венгрии коммунист Ласло Райк дал в дни суда над Миндсенти пресс-конференцию для иностранных журналистов, на которой гневно разоблачал происки Ватикана против стран народной демократии. А в сентябре того же года он сам предстал перед судом по сфабрикованному делу, имевшему прежде всего антиюгославскую направленность, на еще более шумном показательном судебном процессе. 15 октября 1949 года Миндсенти внимательно наблюдал за казнью своего недавнего разоблачителя из окна тюремной камеры, о чем упомянул в воспоминаниях[149].
С февраля 1949 года Миндсенти, приговоренный к пожизненному заключению, находился в тюрьме. При том, что бескомпромиссность кардинала вызывала неоднозначное отношение в венгерском обществе, в том числе среди священнослужителей, жестокая расправа над главой католической церкви Венгрии и связанная с ней массированная пропагандистская кампания задели религиозные чувства миллионов венгров и скорее способствовали повышению популярности Миндсенти[150].
После устранения Миндсенти католические иерархи пошли на вынужденные уступки. Летом 1950 года было подписано соглашение между католической церковью и государством, в соответствии с которым власть обязалась обеспечить необходимые условия для отправления религиозного культа в обмен на жесткое требование политической лояльности[151]. Церковь оказалась в полной финансовой зависимости от государства, ее экономическое влияние было совершенно подорвано; начиная с лета 1948 года были отобраны находившиеся под ее контролем учреждения здравоохранения и социального обеспечения (дома приюта для престарелых и т. д.). Закрылись многие монастыри. В ведении клира был оставлен самый минимум учебных заведений[152]. Какая-либо внерелигиозная, в том числе благотворительная и просветительская, деятельность церкви нещадно пресекалась. В последующие годы соглашение постоянно нарушалось, религиозные свободы верующих ущемлялись, а подписавший соглашение епископ Й. Грее, после ареста Миндсенти исполнявший обязанности примаса, разделил судьбу своего кардинала, оказавшись в 1951 году на скамье подсудимых, – властям не нравилась его пассивность в мобилизации священнослужителей на участие в движении сторонников мира, контролируемом Москвой[153]. Выйдя на свободу, он вновь приступил к своим обязанностям в мае 1956 года.
Принятый еще в 1946 году закон о защите республики и конституционного строя был использован властями для юридического обоснования репрессивных мер – в 1949–1950 годы были ликвидированы все до тех пор сохранявшиеся легальные общества светских католиков; начиная с 1946 года по обвинениям (как правило, вымышленным) в причастности к разного рода антигосударственным заговорам были арестованы и осуждены около 100 католических, десятки протестантских священников, в том числе епископы. Выносились даже смертные приговоры.
Ограничение деятельности церквей отнюдь не исключало, впрочем, использования лояльно настроенных священнослужителей в качестве инструмента конфронтационной в отношении Запада внешней политики – такова была в конце 1940-х – начале 1950-х годов общая линия в странах советской сферы влияния, санкционированная Сталиным[154]. Делалась ставка на раскол духовенства, политика нейтрализации священников сменилась попытками властей заставить часть из них играть по продиктованным сверху правилам. Официальной поддержкой венгерских коммунистических властей пользовалось инициированное в 1950 году государством и непризнанное Ватиканом движение священнослужителей за мир. Аналогичные движения существовали и в других странах «народной демократии». Священники, к нему примыкавшие, зачастую видели в этом гарантию своего выживания в тяжелых условиях, а иногда попросту способ получения средств от местных органов власти на ремонт храмов. Однако в реальности произошел, как и в других странах советской сферы влияния, раскол в церковной среде: властям удалось превратить часть клира в послушное орудие осуществления своей репрессивной внутренней и просоветской внешней политики. Определенное смягчение прежней жесткой линии в отношении католической иерархии произошло лишь в 1953 году, когда во главе правительства встал и находился до весны 1955 года «правый уклонист» Имре Надь, начавший курс на либерализацию режима[155]. Это сказалось, хотя и далеко не сразу, и на положении Миндсенти, который был переведен в 1955 году под домашний арест[156].
148
См. новейшую комментированную публикацию: MindszentyJozsef a nepbirosag eLott. Budapest, 1989. См. также:
149
Выдающийся венгерский леволиберальный политик, в конце 1918 – начале 1919 года глава первого республиканского правительства Венгрии, а затем и ее первый президент граф Михай Каройи (с 1947 года посол Венгерской республики в Париже) после ареста Миндсенти пытался убедить лидера венгерских коммунистов М. Ракоши отказаться от идеи проведения суда, отпустить кардинала за границу, сам хотел выступить посредником в переговорах между венгерским правительством и Ватиканом. Однако все его усилия оказались тщетными (как не было воплощено и предложение некоторых коммунистических политиков обменять Миндсенти на находившихся в заключении испанских коммунистов). Вскоре Каройи порвал со своим правительством и навсегда остался во Франции. См.: A Mindszenty-ügy «diplomáciai» rendezésének kudarca //Történelmi Szemle. Budapest, 2000. № 1 № 1–2. 69–90. o.
150
Процесс по делу Миндсенти не только вызвал большой международный резонанс, но и усилил антикоммунистическую составляющую во внешней политике Ватикана. Вместе с тем в окружении римского папы были крайне недовольны поведением Миндсенти на открытом суде, тем, что он публично признал предъявленные ему вздорные обвинения. После процесса 1949 года он, несмотря на свое мученичество, считался в европейских католических кругах наиболее дискредитированной фигурой в святейшей коллегии, человеком, чье поведение сильно повредило репутации католической церкви. «Он должен был даже погибнуть, но не признавать предъявленных ему обвинений. Глава церкви не должен был вести себя таким жалким образом. В истории церкви за последние 200 лет не было подобного случая», – уже в 1957 году говорил своему собеседнику, связанному с наиболее влиятельной на Западе итальянской компартией, один из кардиналов (Информация о политике Ватикана, переданная из ЦК ИКП в ЦК КПСС. 26 марта 1957 года.// РГАНИ Ф. 5. Оп. 28. Д. 476. Л. 80).
151
Ранее аналогичные соглашения были подписаны с протестантскими церквами Венгрии – реформатской (кальвинистской) и лютеранской (евангелической), также подвергавшимися преследованиям. Особенно негативно были восприняты в обществе притеснения реформатской церкви, обладавшей сильными позициями в восточной части страны и традиционно воспринимавшейся общественным мнением как один из оплотов в отстаивании национальных чаяний венгров (благодаря своей большой роли в национальных движениях XVII–XIX вв.).
152
Среди закрытых в эти годы учебных заведений были и такие, как Теологическая протестантская академия в Шарошпатаке, сыгравшая важную роль в истории венгерской культуры.
153
Конкретно ему инкриминировался саботаж сбора подписей под так называемым Стокгольмским воззванием борцов за мир.
154
155
Так, 17 октября 1953 года он принял делегацию епископов, обещав содействовать скорейшему решению накопившихся проблем, прежде всего, касавшихся материального обеспечения деятельности церквей.
156
От предложенной амнистии Миндсенти гордо отказался, согласившись принять только полную реабилитацию и не дав обещаний, что устранится от политики.