Выбрать главу

Зато в коридоре понуро торчали две фигуры: Дэв и Тэд. Распоряжение Хомера застало их врасплох. Им вовсе не хотелось уезжать. Тэд выглядел совсем растерянным: только что он так радовался возвращению Лисси, только что все было так хорошо — и вот, нате, пожалуйста! Правда, Хомер все последние дни толковал про отъезд, но Тэд просто-напросто не верил в такую скорую разлуку с друзьями. А может, он нарочно гнал от себя мысль об этой разлуке, прятал голову, как страус!

Дэву тоже не хотелось уезжать: уж очень полюбились ему грачи. И потом уезжать в такой тяжелый момент — не значит ли это предавать друзей, покинуть их в беде? И совестливый, честный Дэв мучился, раздумывая об этом на все лады.

Наскоро накинув халатик, выскочила из спальни Лисси.

— Что я слышу, мальчики: вы уезжаете? Совсем?!

Тэд увидел серые глаза, широкий нос, который так забавно морщился. Рука девочки, еще теплая от сна, очутилась в его руке. Дэв деликатно отвернулся.

— Где мои часы? Где мои часы? Куда они девались? Они были у меня на руке еще вечером, — нетерпеливо повторял Хомер, слоняясь по всем углам. Он высунулся в окно: — Ради бога, миссис Гарденер, обождите нас. У нас маленькая задержка: ищем мои часы.

Засуха принесла ему часы, забытые в душевой. Он презрительно глянул на нее.

— Что ж, вы кажется, совсем сюда переселились, мадемуазель? Удивляюсь вашей сестре: как она допустила, чтоб вы стали красной? Да на ее месте я бы…

Засуха вспыхнула, глаза ее блеснули.

— Лучше не продолжайте, сэр, — сказала она твердо. — Вам это не принесет особой чести. И потом каждый в жизни выбирает то, что ему кажется лучшим…

— Давайте обменяемся адресами, Лисси, — говорил между тем Тэд, все еще держа теплую ручку. — Я буду вам писать.

— Адрес вы знаете, Тэд, — сказала Лисси. — Пишите сюда, в Гнездо. Мы с Засухой, то есть с мадемуазель Ивонн, — поправилась она, — будем здесь, покуда мы нужны. А потом я решила, что и здесь можно учиться, да еще много лучше, чем у Кассиньоль. И папа будет рад, я знаю, если я научусь чему-нибудь нужному в жизни.

— А мой адрес вот. — Тэд что-то быстро нацарапал авторучкой на бумажке и подал девочке.

Был там один только адрес или еще что-нибудь, мы не знаем. Знаем только, что Лисси, едва заглянув в бумажку, покраснела и поспешно сунула ее в карман.

Тэд стиснул ее руку.

— Прощайте, Лисси, — произнес он жалобно. У него защипало в носу. Что за черт, неужели он разревется? Этого еще не хватало! И Тэд решительно шагнул прочь от Лисси. Вот как должен поступать настоящий мужчина.

Но в это мгновение настоящий мужчина ни за что не смог бы оглянуться.

Предстояло еще одно грустное прощанье с Жюжю.

Жюжю временно спал в комнате Матери, и Тэд осторожно вошел туда. В комнате был уже полный порядок. Об этом позаботилась Засуха. Книги стояли на полках в строгом строю, бумаги сложены пачкой на столе. В чернильнице — свежие чернила, все карандаши отточены. Вернись сюда Марселина в любую минуту — все готово для жизни и работы.

Тэд огляделся. На кровати Матери, свернувшись клубком, мирно посапывал Жюжю. Разбудить его, чтобы попрощаться? Но тут мальчик увидел, что свесившаяся рука Жюжю крепко держит листок бумаги. Крупные, неровные строки покрывали страницу. Так вот почему Жюжю так крепко спал и не проснулся: он сочинял новую песню для завтрашнего дня!

Тэд снова вынул из кармана ручку. Много вырванных из тетради страниц валялось на постели. Он взял одну и на чистой стороне старательно вывел по-французски: «До свидания, хороший мой Жюжю. Всегда твой друг Тэд Маллори». И положил листок на подушку, у самой щеки спящего.

В ТУРЬЕЙ ДОЛИНЕ

Ночью облака пришли ночевать в Турью долину. Белые сырые полотнища завесили все закоулки и прогалины, повисли, зацепившись за деревья и кусты, крохотными каплями осели на палатках, на лицах, на траве. Одеяла, спальные мешки, попоны — все стало волглым, тяжелым, не в подъем. Голоса звучали глухо, невнятно.

Исчезло все. Ни костров, ни машин, ни людей, только туман, наливший всю долину, как глубокую миску, до самых краев молочным киселем.

Некоторые автомобили, стоявшие на площадке, попробовали включить фары. Куда там! Огни даже не пробивали тумана. Кое-кто из проснувшихся отваживался пойти к реке или пробраться к машинам. Он делал несколько шагов и тотчас же натыкался или наступал на что-нибудь живое, испуганно извинялся, тут же поворачивал обратно, но найти свою стоянку ему удавалось только с большим трудом.

В палатках Гнезда, где ночевали девочки с Лолотой и мальчики с Тореадором, чуть свет все уже проснулись и взволнованно переговаривались. А что, если облака так и застрянут в долине? А что, как не рассеется туман? Ведь это все может сорвать! Те, кто приезжает, не смогут найти долину, заблудятся. Да и какое может быть собрание, когда человек, протянув собственную руку, уже чуть видит ее сквозь туман.