Раздался смех:
— Ну и ловко!
— Вот это да!
— Уж Жорж расскажет!..
— И все это неправда, — сказала Сюзанна. — Никакого осла у нас нет, и Ксавье не пахал в этом году верхнее поле…
— Да ведь это же анекдот, Сюзон, — старался объяснить Жорж. — Я придумал Ксавье, чтоб было интереснее.
Из гаража пришла Клэр с неизменным спутником Жюжю и маленькой Полиной Кюньо, которая уже несколько недель жила в Гнезде. Все трое были до локтей измазаны в машинном масле: помогали Корасону возиться с машиной. Жорж и перед ними похвалился эдельвейсом.
— Неужели ты собираешься оставить цветок себе? — спросила Клэр. — Вставишь в вазу и будешь им любоваться один?
Жорж растерянно заморгал: по правде сказать, он еще не подумал, кому отдать цветок.
— Нет, конечно, я его подарю кое-кому, — сказал он, скосив бисерные глазки на Сюзанну.
Клэр перехватила его взгляд.
— Неужто ты не сообразил, кому надо дарить первые и самые лучшие цветы? — с возмущением сказала она.
Жоржа будто осенило: он хлопнул себя по лбу и даже вскрикнул от огорчения:
— Ох, какой же я болван! Как это я раньше не подумал?! Матери — вот кому надо подарить цветок! — И он побежал как угорелый по всему Гнезду, спрашивая каждого, кто ему попадался на глаза: — Не видел Мать? Где может быть сейчас Мать? Я ее ищу. Я принес ей первый эдельвейс!
И почти все, кого он встречал, удивленно отвечали:
— Мать? Да она только что была здесь. Она с нами занималась. Она показывала нам, как вышивать знамя. Она разучивала с нами песню… Только что была на огороде с Витамин.
Казалось, Мать, как добрый дух Гнезда, вездесуща. В гараже, в столовой, в бельевой, в столярной — всюду она «только что» была. И Жоржу оставалось бежать в следующее место, где ему опять говорили, что Мать вышла всего минуту назад.
Летний день Гнезда разворачивался, как всегда, в пении пил, в гомоне и переборе молотков, в пестром мелькании блуз, косынок, клетчатых передников. Из кладовой в кухню носилась толстая Лолота с дежурными девочками, в бельевой пересчитывала чистое белье старуха Видаль — сгорбленная и такая легкая, что казалось, подует с гор даже самый маленький ветер и унесет ее, как шелковинку. В гараже пыхтела «Последняя надежда», и то и дело мелькали фигуры Клэр, Полины и «главного механика» Корасона. В классах Рамо занимался со старшими мальчиками черчением. Были каникулы, и грачи не учились. Однако старшие собирались осенью поступать в училище повышенного типа и потому готовились к экзаменам.
Жорж обежал, казалось, все Гнездо. И когда он уже совсем отчаялся найти Мать, она вдруг сама появилась перед ним.
Если вы думаете, что Мать — начальница Гнезда грачей, главный вожатый и руководитель всех этих мальчиков и девочек, распорядитель всех занятий и работ, воспитывающий души и заботящийся о телах, день и ночь думающий только о благе своих детей, так вот, если вы думаете, что это существо с властным голосом, решительными манерами и внушительной внешностью, то вы сильно ошибаетесь. Ничего властного и внушительного не было в той хрупкой, одетой в синие брюки и белую блузку женщине, на которую чуть не налетел с разбегу Жорж.
— Добрый день! Я вас искал, Мать. Вот возьмите, это вам! — выпалил он, подавая эдельвейс.
— Какая прелесть! — Марселина прищурила золотые глаза и осторожно притронулась к толстым войлочным лепесткам. — Где ты его нашел, мальчик? На скалах? Наверное, вы все здорово намучились с этим валежником?
— Вовсе нет, Мать. Правда, мы ушли чуть свет, зато притащили вдвое больше, чем Ксавье со своими ребятами, — не утерпел, чтобы не похвастать, Жорж. — А этот эдельвейс мне попался на южном склоне. Он первый, Мать. Дайте я приколю его вам к блузе. Найдется у вас булавка? — Неловкими мальчишескими пальцами он приколол цветок к одежде Марселины.
— Сегодня после обеда мы опять отправимся в горы. — Мальчик отошел в сторону и полюбовался своей работой, как художник только что законченной картиной. — Гюстав обещал, что проведет там с нами наглядный урок минералогии. А я уж все собрал, что нужно, — опять похвастал он. — Вот смотрите, здесь у меня образцы разных пород… — он полез в свои необъятные и многочисленные карманы. — Сейчас, сейчас, Мама, я вам все покажу…
И Жорж начал деловито вываливать на землю, прямо к ногам Матери, все то, что мальчики в Гнезде именовали «карманным товаром»: гвозди и гайки, пуговицы и мотки веревок, старые ключи, поплавки, плоскогубцы, перочинный нож, кусок кожи, дратву — словом, то, без чего решительно не может обойтись ни один уважающий себя подросток мужского пола.