- Благодарю вас, - вежливо произнес я, - скорее всего, убийца и похититель - одно и то же лицо, и поэтому мне необходимо знать детали.
Жанин Шефер скривила досадливую гримаску.
- Я не думаю, что вам действительно нужно все это знать. Это не поможет вам найти Лауру. Видите ли, я в сущности знаю, кто и почему сделал все это. Мне только нужен человек, который способен практически осуществить то, что я сама осуществить не могу. Разыскать ребенка, разыскать похитителя или же того, кто дал такое поручение. Мы еще не договорились с вами конкретно. Я должна вас предупредить - все это дело связано с русскими. И скорее всего, вам придется поехать в Россию.
- С русскими? - я изумился не на шутку.
- Да, именно так. Вы готовы совершить такую поездку? Вы понимаете, что я оплачу любые расходы.
- Простите, фрау Шефер, ваш муж вел какие-то дела с русскими?
- Нет. Все гораздо проще. Лаура сама - наполовину русская, в России живет ее настоящая, биологическая мать.
Весенний вечер обещал быть дивным. Окно, открытое в палисадник, дышало нежгучим теплом, нежным розовым ароматом, тем глубоким, несказанно уютным покоем, какой можно встретить лишь в малоэтажных зажиточных кварталах небольшого немецкого города. Голоса заигравшихся в апрельской теплыни детей да редкое ворчание подъезжающих автомашин лишь углубляли тишину.
Я налил себе третий стакан минеральной воды.
- Это ужасная женщина, просто ужасная, - делилась фрау Шефер, - рассматривала ребенка как свою собственность. По данным психологической экспертизы эта дама просто пыталась компенсировать девочкой то, в чем ей самой не повезло в жизни. Очень честолюбивая дама. Представляете, в четыре года ребенок у нее читал книги! И мало того, она отдала ребенка заниматься на скрипке и в танцевальный кружок. Лаура просто света белого не видела! Мало того, детский психолог выяснил у Лауры, что мать истязала ее, обливая холодной водой. Ледяной! Представляете?! Эта женщина явно психически нездорова. После развода ребенок вначале жил у нее, но естественно, она начала препятствовать общению ребенка с отцом. Хайнц так страдал! В то время мы познакомились с ним. К счастью, я сама работаю в службе по делам детей и подростков, иначе у нас было бы очень мало шансов. Вы же понимаете, ребенка всегда отдают матери! Всегда. У нас считается, что мать - это святое, на чувства отца всем плевать. Год длилась тяжба, наконец, ребенка перевели к отцу. Конечно, в ужасном состоянии - никакой социализации, смотрела на всех волком, в детском саду дралась с детьми. Потребовались коррекционные меры... Но они тоже в сущности не очень помогли.
Жанин Шефер поднялась, чтобы принести стакан для себя. Ей тоже потребовалось выпить воды.
- Скажите, - почтительно вставил я, - а почему же мать все-таки переехала обратно в Россию?
- Вы знаете, я долго смотрела на это безобразие. Она забирала ребенка к себе и всячески настраивала, конечно, против нас. От матери Лаура всегда возвращалась в таком нервном состоянии, что хоть прямо вези ее к психиатру. А в итоге эта дамочка решила попросту украсть ребенка. Украсть и вывезти в Россию. Ну конечно, на границе ее задержали.
- И после этого лишили родительских прав...
- Конечно. Ну и конечно же, выслали в Россию - а что ей здесь делать? Постоянной визы у нее не было, и никаких оснований здесь находиться - тоже. С такой матерью ребенку общаться опасно.
- Сколько было Лауре, когда ее мать выслали?
- Около шести. Почти шесть.
- То есть прошло уже восемь лет, - заметил я, - девочка вспоминает мать?
- У этой девочки было очень трудно понять, кого она вспоминает и о чем вообще думает, - неожиданно раздражилась фрау Шефер, - все-таки знаете, воспитание в раннем детстве сказалось. Очень сложный, психически нездоровый ребенок. Мы не смогли это переломить. И конечно, наследственность.
- Я просто хочу понять - почему вы думаете, что мать через восемь лет вдруг снова стала проявлять активность? Вы считаете, что она заказала похищение и убийство? Или только похищение? Наняла кого-то? Но почему это произошло именно сейчас?