Выбрать главу

Я никогда никого не бил раньше, тем более до крови. Я смотрел на него, не зная, что теперь делать. Сердце билось быстро, но волнение уже начало проходить. Потом я услышал голоса и посмотрел вверх. Ко мне бежали мужчины, некоторые с мечами. Я знал, что у них ноги длиннее, чем у меня, и сбежать я уже не успею. Я стоял в своей разорванной тунике, когда они подошли и начали расходиться, окружая меня.

— Ты, — сказал тот, которого я принял за господина. — Как тебя зовут, парень?

Его голос был низким, а лицо суровым. Он был не так уж высок, но что-то в его манере держаться вызывало уважение.

— Мня зовут Танкред, — ответил я взволнованно.

Слова не шли с языка. Мое имя было французским, его дала мне мать, но я почти не говорил на ее языке. Некоторые братья в монастыре знали французский, но предпочитали говорить на бретонском или латыни: этими языками я владел в совершенстве.

— Откуда ты?

— Из Динана, — ответил я.

Я оглянулся на остальных мужчин. У всех на боку висели ножны, большинство было одето в кожаные курткаи, хотя у некоторых были кольчуги, как у господина. Все они были разного роста: одни короткие и приземистые, стоявшие со сложенными на груди руками; другие тощие и длинноногие, с пронзительными взглядами, которых я старался избегать.

— Есть у тебя семья, отец или мать?

Я повернулся к нему лицом, качая головой. Моя мать умерла при родах моей младшей сестры. Немного позже мой отец последовал за ней, подравшись с другими мужчинами. Наследовать было почти что нечего: остался ветхий домишко и полоска земли за пределами Динана. После смерти отца меня забрал к себе дядя, его старший брат. Но ему надо было кормить собственных сыновей, так что я был всего лишь лишним ртом. И, так как он не мог оставить меня, я был отправлен в монастырь, где и жил до прошлой недели.

Лорд приподнял густую бровь, но дальше спрашивать не стал, только посмотрел без всякого выражения.

— Ты хорошо сражался, — сказал он, махнув рукой в сторону парня с разбитым носом. — Я тренировал Эдо больше года, а ты уложил его двумя ударами.

Я искоса взглянул на Эдо, который стоял согнувшись, щупая нос и тихо ругаясь. Он потер лицо грязным рукавом, размазав по щекам красные усы. На меня он смотреть не желал.

— Сколько тебе лет? — спросил лорд.

— Это мое четырнадцатое лето, — ответил я, пытаясь понять, чем его могла заинтересовать моя семья, мой возраст и моя персона в целом.

— Хватит уже этих вопросов, — сказал один из мужчин. Он был, пожалуй, самым низкорослым из них, что должно было компенсироваться необыкновенно длинным подбородком и выпученными глазами. — Он залез в мою палатку. Он вор и должен быть наказан.

— Ты что-нибудь украл, Танкред? — спросил лорд.

— Я был голоден, — ответил я, опуская голову. — Я искал только еду и что-нибудь выпить. — Тогда я вспомнил про монеты и медленно достал их из сумки, держа в открытой ладони. — И это, — добавил я.

Кто-то вздохнул:

— Да, это кража.

— Ах ты, сукин сын, — заявил коротышка. Его лицо пошло красными пятнами. Он схватил меня за запястье и выхватил серебро у меня из руки.

— Терпение, Фолкард, — предупредил его господин.

— Я должен перерезать тебе горло, маленький ублюдок, — пообещал Фолкард. Я дернулся, потому что его свободная рука потянулась к ножнам, второй рукой он продолжал крепко держать меня.

— Никто никому ничего не перережет, — спокойно сказал лорд. — Тем более, этому мальчику.

Фолкард рыкнул на меня, обнажив два ряда пожелтевших и неровных зубов, но отступил на шаг назад.

— Тогда что мы с ним будем делать? — спросил он.

Лорд задумчиво погладил бороду, потом медленно приблизился, его кольчуга позвякивала при каждом шаге.

— Ты никогда раньше не пользовался ножом? — Кажется, он был уверен в ответе. — Для борьбы, я имею ввиду, не для еды, — добавил он строго, видя, что я уже приоткрыл рот.

— Нет, господин, — сказал я.

Он отстегнул с пояса ножны. Они были длиной с мое предплечье, или чуть больше. Он протянул их мне.

— Возьми это.

Раздался ропот недовольства, может быть, или просто удивления. Я не обратил на него никакого внимания; я держал ножны обеими руками, чувствуя их вес, поворачивая и рассматривая. Они были окованы тонкими медными пластинками, солнце блестело на гранях.

Я вопросительно поднял глаза на господина. Он хочет подарить их мне, или это часть какой-то проверки?