Не ушел от ответа на вопрос о судьбе шурина и сам Михаил Сергеевич: «Знаю: меня обвиняют в том, что я отправил Женю в психлечебницу. Что могу сказать… Тридцать лет Раиса Максимовна и я боремся за жизнь этого человека. Это самый близкий человек в семье для Раисы Максимовны. Был… И все, что мы могли для него делать, – делали. И когда еще на Ставрополье находились, и потом. Из-за этого столько конфликтов прибавилось. Но тем не менее мы его не бросали. У него алкоголизм – отсюда и результат, болезни… Он уже не может без специального лечения, без контроля. Причем мы столько усилий приложили, вы можете себе представить, чтобы как-то поставить его на ноги. Из-за этого он считал, что мы лезем в его жизнь, и пошли вы… И в результате даже хуже стало… Даже перестал общаться. Не хотел. Ничего… Алкоголизм, это же, знаете, такая беда…»[877].
В массовом сознании «трезвеннику» Горбачеву противопоставлялся пьющий Б.Н. Ельцин. Рассказывали легендарные истории о пьяном разгуле бывшего секретаря МГК КПСС в Америке. Характерный эпизод этой эпопеи – падение в реку с моста. Смена образных представлений о национальном лидере от гротескной аскезы до гротескной вакханалии было типично для максималистского сознания российского народа. Народ предпочел пьющего вождя. Показательно, что защитникам Белого дома в 1991 году раздавалась водка. После периода борьбы Коммунистической партии с пьянством спиртное стало ассоциироваться со свободой. Так же как оно ассоциировалось с революционной борьбой во время действия николаевского «сухого закона».
Несмотря на то, что разрушались основные инфраструктуры алкогольного производства, продолжали развиваться вспомогательные, находящиеся в ведомстве других отраслей промышленности. Так, к примеру, Министерство угольной промышленности добилось разрешения на открытие цеха по разливу плодово-ягодных вин. Затем, в соответствии с задачей перехода на хозрасчет, несколько министерств пробили себе право отчитываться по выполнению плана не продуктом, а рублевым показателем. В результате доходы от продажи спиртного включались в цифры, иллюстрировавшие рентабельность угольной промышленности. Под понятием «уголь» скрывалось дешевое плодово-ягодное вино весьма низкого качества – «Лучистое крепкое». Эту сенсационную информацию удалось «раскопать» и обнародовать «Литературной газете».
Получалось, что все пресловутое «научное планирование» заключалось в распределение «алкогольных дотаций». Если текущие статистические показатели оказывались ниже запланированного уровня, то происходила интеграция в соответствующую отстающую отрасль алкогольного производства.
Контекстуализирующим фактором проведения антиалкогольной кампании являлась начатая при Ю.В. Андропове борьба с мафией. Первоначально горбачевская политика ускорения шла целиком в андроповском фарватере. Ряд следственных дел вывел правоохранительные органы на айсберг алкогольной мафии. Она охватывала широкий спектр лиц, от директоров заводов до рядовых продавцов. Согласно статистике, не менее 10 миллиардов рублей ежегодно оседало у них в карманах. Это составляло третью часть всех незаконных доходов «теневой экономики». На такие деньги мафия споила всех, кого только можно было споить. Когда же возникла ощутимая угроза ее доходам, предприняла все возможное для дискредитации и быстрого свертывания антиалкогольного реформирования.
Во-первых, искусственно организовались очереди. Водочного ажиотажа могло бы и не быть, если бы спиртное, как и прочие продукты, равномерно поставлялось во все магазины. Но вместо десяти магазинов его завозили в один. Там, естественно, выстраивалась очередь.
Во-вторых, был создан искусственный дефицит сахарного песка. Сахар скупали не столько по необходимости, сколько ввиду распространяемых слухов о его грядущем исчезновении ввиду подпольного производства алкоголя.
В-третьих, общество будоражили разговорами о тотальной вырубке виноградников. Но ни в одном правительственном документе такой директивы не содержалось. В постановлениях лишь предлагалось менять винные сорта ягод на сладкие пищевые. Лейтмотив был таков: винограда, казалось бы, много, а дети его не видят, поскольку все идет на вино. Другое дело, что нашлись ретивые исполнители на местах, вырубавшие лозу в силу привычки к коммунистическим сверхобязательствам или по злому умыслу.