…Мы собрались во дворе у школьного крыльца. Нас было человек тридцать. Нам не очень-то хотелось идти на экскурсию на эту Пятую ГЭС, мимо которой мы каждый день ходили в школу. Ну что там могло быть интересного, на что там можно было смотреть!
В то утро мы весело носились друг за другом по двору. Но появился Николай Васильевич.
— Идемте! — сказал он нам, и мы пошли. Он шагал впереди нас, веселый и быстрый. В проходной ГЭС он стоял рядом с вахтером и, пропуская нас через турникет, все время повторял: «Это — мои, это — мои».
Потом мы ходили по ГЭС. Ходили по чистым и светлым залам, где стояли генераторы, где мелко дрожал пол и где дышалось легко, как после грозы.
А затем прошли в помещение четырехэтажной высоты. Здесь было полутемно, и потолок был где-то высоко-высоко над головами. А все стены были гладкие, высокие и темные. Смотреть быть явно нечего.
Но вдруг Николай Васильевич сказал нам:
— Посмотрите вот на этот луч света. Обратите внимание. Свет распространяется прямолинейно. Видите?
Мы все подняли головы и увидели белый ровный луч, который как стрела падал к нам сверху. Свет распространялся прямолинейно. Он не делал никаких зигзагов. Закон физики.
Все очень просто…
Я сидел и думал. И почему-то вдруг вспомнил этот луч света. Именно этот луч. Как он падал прямо к нам, не искажаясь…
— А ты что скажешь? — вдруг спросил Витя.
— Я? — Я будто очнулся. — Я ничего не скажу.
Я хотел было сказать ему про луч. Но почему-то стесняюсь говорить о таких вещах вслух.
— А в общем-то она права.
— Ха-ха! Вот ты ей и попался! Недаром сказано, любовь слепа. Хоть она мне и сестра, еще раз тебя предупреждаю: это же прокурор! Убегай скорее!
— Перестань, Витька! Вот дурак! Вот представляешь, он всегда такой, как ребенок.
А я незаметно пожал ей руку. Так легко пожал. Что значило: «Не сердись. Не обращай на него внимания. Я тебя люблю. Я же знаю, что он добрый. Он добряк».
— Пойдем, покидаем в баскет, — предложил мне Витя.
Мы пошли на площадку.
Витя играл легко и красиво. Он, как таран, проходил мимо защитников, прорывался под щит. Прыжок! Два очка. Мяч в воздухе. Прыжок! Еще два очка.
Я разыгрывал мяч. Я начинал атаку. Я слышал, как болельщики кричали мне: «Дай Вите! Молоток-мужик!» Я знал, что сейчас все смотрят только на него. Я и сам любовался Витей.
— Минутку, братцы! Подождите, не бросайте, не убейте меня!
На площадку вышел парень в рабочей спецовке.
— Послушайте, ребята, помогите разгрузить машину, — попросил он. — Все ушли на обед, а мне ехать надо.
— Ну вот еще! — сказал кто-то. — Подождешь, когда придут, тебе за простой платят.
Ребята не глядели на шофера, прохаживались по площадке. Кто-то небрежно поигрывал мячом.
— Но мне вот так вот надо, — сказал шофер. — Я вас прошу как человека: помогите. У меня жена… ну… в больнице.
— Пошли поможем, — сказал Витя. — По-быстрому.
И мы пошли. За нами еще несколько парней. Шофер суетливо побежал впереди.
Машина была гружена здоровенными балками. Их пришлось осторожно скатывать по доскам и складывать одна на другую. К тому же они пачкались. Мы провозились с ними почти весь обеденный перерыв.
За минуту до звонка мы с Инной выбежали за проходную. Инна позвонила домой. Она говорила, а я стоял рядом с телефонной будкой, смотрел на разговаривавшую Инну, не слышал слов, но по выражению ее лица, по прищуру глаз понимал — все хорошо. Я чувствовал, что по-другому и быть не может. Сейчас все должно быть хорошо. Только хорошо! Весна!
— Маме лучше, — открыв дверь, быстро сказала мне Инна. — По голосу слышно.
А затем мы, обгоняя друг друга, бежали до проходной.
После полудня на вышке было особенно солнечно. От света щурились глаза. Нева вся играла и серебрилась зеркальными чешуйками. В проезжающих по набережной машинах взбрызгивали искрами стекла.
Я включил приборы. Они загудели гулко, будто в них забрались шмели.
На вышку, таща громоздкий волномер, поднялся Витя. Молча скинул волномер мне на руки. Разогнулся, морщась и держась за поясницу.
— Фу пропасть! Лифт испортился.
— Как? Я только что видел, он поднимался.
— Вот то-то и плохо, что поднимался! Можно уехать, когда на третьем этаже дверь шахты не закрыта. Поэтому не поднимают, опасно. Дядя Саша там специально кабину оставил, пошел механиков вызывать. Вот повезло!