Выбрать главу

– Да что случилось-то? – Испуганная Элечка опустилась на стул перед учительницей.

– Любовь!!! Массовая сумасшедшая любовь!!! Прямо не знаю, что делать!

– Фу-у-у… – выдохнула Элечка. – А напугали-то… Любовь, Людмила Ильинична, – так ведь в их возрасте это совершенно нормально! Нас вспомните!

– И это ты говоришь мне? Я все прекрасно помню! Конечно, у всех это бывает. Но не с таким же надрывом! Не с таким же помешательством! Ты представляешь, половина мальчишек влюбились в одну девочку, а остальные девчонки готовы ее разорвать на куски. Интригуют со страшной силой!

– Но так всегда и бывает! – не сдавалась Элечка. – Вспомните, как все наши мальчишки влюбились в Таню Вельскую, миниатюрную балеринку. Даже на балет начали ходить чуть ли не строем. А мы, девчонки, однажды перед концертом ее туфельки балетные… как их там… пуанты… залили зеленкой. Специально в медкабинете выпросили.

– Да, что-то такое припоминаю, – согласилась Людмила Ильинична. – И тем не менее я очень встревожена. Все нервные, взвинченные, ведут себя очень вызывающе, уроки готовят кое-как. Позавчера диктант писали, так без слез не взглянешь на их каракули и ошибки!

– Может быть, вам поговорить с ними по душам? Отдельно с девчонками, отдельно с мальчишками…

– Знаешь, в прошлом году я уже села в галошу с этими задушевными разговорами. Сама себе противна. Одна моя девочка дружила с парнишкой из параллельного класса. Хорошо так дружили, чисто и красиво, а его мамаше не нравилось. Она всю школу на ноги поставила. Меня обязали еженедельно проводить воспитательные беседы. Ужас, что я несла! Думаю, что после этого они уже меня не воспримут серьезно и со вниманием.

– А что та девочка?

– Маргарита?

– Ее зовут Маргаритой?

– Одноклассники называют ее Марго. Очень красивая девочка.

– В нее все и влюблены?

– В том-то и дело, что нет. В другую. Хорошую, но внешне очень простенькую, обыкновенную. Никак не пойму, в чем дело? Даже самый видный парень и тот в нее влюбился. Страдает – просто кошмар какой-то! И другой тоже. Красавец с библейским лицом, глаз не оторвать!

– А она? Как ее зовут? Кого она выбрала?

– Мариной зовут. Так вот эта Марина Митрофанова без ума от… совершенно другого мальчика! А этот другой… В общем, я в нем почему-то не очень уверена… А началось все, между прочим, с твоих царств. Вернее, началось-то, конечно, раньше, но царства усугубили.

– Как это?

– А вот так! – И Людмила Ильинична рассказала Элечке про шоу Васьки Куры под названием «Индекс популярности».

– Надо бы это все как-то использовать… – выслушав учительницу, задумчиво произнесла Элечка.

– Эля! Как ты можешь такое говорить? Разве можно играть на их чувствах? Если сделать что-нибудь не так, можно и до суицида довести!

– Да я совсем про другое. Я думаю, что эту их энергию, которую они тратят на борьбу друг с другом и с несчастной любовью, надо направить в другое русло.

– В какое еще русло?

– Не знаю еще, но придумаю… Все-таки мы поставим праздник, вот увидите! Только мне придется еще раз все переделать.

8. Черные дни странной Марины

Меловые буквы про любовь к Марине сделались постоянной достопримечательностью ее двора. Менялся только их цвет. У того, кто их писал, кончался мел одного цвета, и он начинал другой кусок. Дождь своими сильными струями и машины широкими шинами безжалостно стирали надпись с асфальта, но на следующий день она как ни в чем не бывало появлялась снова. Маринина мама говорила, что выследит этого ненормального и надает ему чувствительных подзатыльников, потому что ей из-за его выходок уже стыдно выходить во двор. Маринин папа возражал жене в том смысле, что ничего стыдного не может быть в том, что их дочь внушает молодым людям такие сильные чувства. Мама беспокоилась, что бабка Антонина из своего окна-телевизора все видит и наверняка со своими приятельницами перемыла уже все кости Марине. Сама Марина утверждала, что баба Тоня к ней хорошо относится и ни за что ничего плохого говорить про нее не будет. На это мама требовала, чтобы дочь все-таки вела себя скромнее и старалась впредь не вызывать в молодых людях таких сильных чувств, о которых говорит папа, поскольку все эти сильные чувства понадобятся ей только потом, в весьма отдаленном будущем, а сейчас ей надо только хорошо учиться, помогать по хозяйству и убирать за своими кошками. Марина и сама с радостью не вызывала бы ни у кого никаких чувств, тем более, что они, эти посторонние чувства, страшно злили Богдана. Он клялся, что как-нибудь не выдержит и убьет Орловского. Марина уверяла, что к меловым буквам Вадим не имеет никакого отношения. Эти ее уверения еще больше сердили Рыбаря. Он зло бросал Марине: «А ты откуда все про него так хорошо знаешь?» – и сразу после подобных разговоров уходил домой, не прощаясь.