Выбрать главу

"Мой милый школьный товарищ!

Была сегодня на вашем хуторе, но, к сожалению, вас, вернее – тебя, не застала дома. Собственно, никакого дела у меня тут не было, просто захотелось посмотреть почти новый хлев в Заболотье и вообще поглядеть, что вы… ты тут поделываешь. В последнее время ты совсем скрылся с горизонта, как Иоанн на остров Патмос. Показывайтесь на глаза хоть изредка или хотя бы пришлите листочек из своей Книги откровения.

Ах да – самое главное! За то короткое время, что вы находитесь дома (опять «вы» – ну, пусть уже до конца будет «вы»), вы до неузнаваемости изменили хутор Заболотье. Теперь вам недостает только хорошего сада – мне это сразу бросилось в глаза. Думали ли вы сами об этом? В Рая много молодых яблонь, осенью сможете получить сколько угодно саженцев.

Итак, желаю здоровья и сил! До скорого свидания!

Ваша школьная подруга Тээле".

– Гм, – произносит управляющий, прочитав письмо, затем снова его перечитывает и опять произносит: – Гм!

– Что она пишет? – спрашивает мать. Она зашла за чем-то в горницу и видит, что сын читает письмо.

– Да чего ей писать, – отвечает Йоозеп, засовывая листочек в свою записную книжку. – Чего ей писать. Предлагает купить у них саженцы яблонь.

– Ишь ты, – удивляется мать. – Что она в таких делах понимает.

– Видно, понимает.

От этого письма сердце у Тоотса начинает биться взволнованно. Это нечто такое, чего он меньше всего мог ожидать. Во-первых, тут и намека не было на свадьбу, да и кто перед свадьбой пойдет на чужой хутор предлагать яблони! Во-вторых, здесь проявлялась заинтересованность в том, чтобы хутор Заболотье стал красивее, и расхваливалась его, Йоозепа, предприимчивость; за короткое время… как это там было написано? Ну да, за то короткое время, которое он прожил дома, он до неузнаваемости изменил хутор Заболотье. Так, так. Нет, черт побери, значит, акции Кийра все еще стоят не слишком высоко, если на столе в каморке Заболотья оставляют такое письмо! Кто его знает, может быть, поссорились из-за того, что Кийр не захотел учиться на управляющего? Поди знай. Но теперь он, Тоотс, действительно покажет, во что можно превратить Заболотье! Если уже такой его маленький успех вызвал похвалу, то что скажет Тээле этак годика через два? Молодые яблони… Молодые яблони растут не только на хуторе Рая, растут они и в других местах, и почему это в Заболотье обязательно должны быть те же самые сорта яблок, что и в Рая? Во всяком случае, раздобыть яблони – невелика забота, есть и посерьезнее. Да, но о чем другом, собственно, могла бы писать ему Тээле? Не о молочном же хозяйстве или о поросятах? Ей хотелось хоть чем-нибудь быть ему полезной, вот она и предложила то единственное, о чем сама имела понятие. Разумеется, дело обстоит именно так.

Ну ладно, все это распрекрасно, как говорил старикан, сидя у плиты. Но как ему, Йоозепу, теперь поступить после этого письма? Ах да, ему следует хоть изредка показываться на глаза или же послать листочек из своей Книги откровения… Из какой такой Книги откровения? Черт побери, он же не писатель какой-нибудь, вроде Лесты, который пишет книги и сочиняет стишки! Или раяская мамзель хотела тем самым намекнуть, чтобы Йоозеп ей написал? Это можно, хотя почерком своим он никогда не славился, да и ошибки в правописании встречаются у него нередко. Э, пустяки! Йоозеп Тоотс – прежде всего земледелец. Он может и писать, а может и не писать. И с визитами в Рая дело обстоит точно так же!

«Во всяком случае, – и он подносит палец к губам, – на первых порах не надо ничего делать. Пусть все уляжется. Жизнь сама подскажет, как поступить. Прежде всего надо поужинать, лечь спать и спать за семерых».

За ужином хозяйского сына почему-то начинает разбирать смех, и среди общей беседы вдруг слышится неожиданное «хм-хм-хм-пум-пум-пум!».

Едва кончив есть, Тоотс быстро уходит в горницу, шарит там шкафу и на шкафу, находит потрепанную библию, усердно ее перелистывает и, наконец, вырезает из Откровения апостола Иоанна пожелтевший листок. Либле в это время собирается домой, и управляющий, протягивая ему письмо, говорит:

– Будь добр, отнеси это письмо сегодня же в Рая. Зато завтра можешь прийти на работу чуть попозже.

И долго еще ворочается после этого в постели, представляя себе, какие глаза сделает Тээле, получив его послание. Но утром его радужное настроение меркнет; сидя на краю кровати, он несколько минут смотрит в потолок и бормочет:

– Н-да, довольно-таки дурацкую штуку я вчера вечером выкинул.

Словно в отместку за этот высокомерный поступок, мысленно подхлестывает себя и дает себе слово работать еще быстрее и лучше.